— Царь иногда приглашал меня играть на арфе, чтобы музыка изгнала из него мятежного и злого духа...
— Да, ты прекрасно играешь. Я сам могу это засвидетельствовать, — подхватил рассказ юноши Шомуэл.
— Но последнее время царь не обретает покоя, слушая мою игру. Он приходит от неё в ярость. Думаю, причина здесь не в том, что я стал хуже владеть арфой. Царь видит во мне врага Кто-то сообщил ему о помазании, которое ты совершил надо мной по воле бога, господин мой первосвященник. Однако я никогда не считал и в мыслях, что достоин при моём ничтожестве надеть царский венец.
— Ты не должен так думать и тем противиться в сердце своём велению Ягбе. Великий и единственный Эль-Эльон, Баал-Берит посетил меня и донёс до моих ушей своё повеление. Оттого я и отправился искать тебя, мальчика, пасущего овец вблизи стен Бет-Лехема. Разве ты не понял, что только волей бога ты, слабый и почти безоружный, убил закованного в медные доспехи необрезанного великана?
— Да, господин мой, конечно, это было по воле бога.
— Значит, и всё остальное, случившееся с тобой, назначено его волей. Что же сделал безумный царь?
— Однажды он бросил в меня копьём, но оно не достигло моего тела и упало рядом. Я немного растерялся тогда, хотя и подумал, что царь просто меня пугает. А вчера, в начале ночи, когда я играл, стоя у входа в царёвы покои, копьё из руки его полетело с такой силой...
— Но ведь Саул — могучий воин и копьём владеет, как немногие.
— И всё-таки я успел увернуться и убежать.
— О, это воля Ягбе! Если бы не божественная защита, ты бы погиб. Бог с тобою, а Саул лишён его благой помощи. Это великий знак — Господь не дал ему тебя погубить. Ты должен стать вождём тех, кто выступит против Саула, ибо в этом есть благословение божие.
Шомуэл воздел руки к потолку, глаза его горели страстной мыслью. Он верил: Добид станет своевременным и нужным орудием в его руках, пока не будет свергнут Саул.
— Отдыхай, Добид, помазанник божий, вкушай со мной пищу и обрадуй своё сердце, — произнёс Шомуэл и хлопнул в ладони.
Тотчас появился тучный и румяный повар Яшуб, а с ним ещё двое слуг, расстеливших белую скатерть. Перед Добидом поставили блюдо с горячими лепёшками, политыми маслом, глиняную миску с чечевицей в чесночном соусе, свежий козий сыр, кусок говяжьего окорока, мёд и финики. Слуга налил в бокал из сидонского стекла красное вино для Добида и отвар из изюма и чернослива в серебряную чашу первосвященника.
— Я ныне пощусь во имя Эль Шаддаи, — сказал первосвященник. — Завтра мы поднимемся на высоту в Набате, посреди Рамафаима, и я принесу жертву богу. А после того буду пророчествовать. Будут пророчествовать другие, одержимые духом божьим. Затем мы приступим к обеду, и ты познакомишься с почтенными и славными людьми, которые желают тебе благоприятствовать.
2
На другое утро первосвященник в своей жёлтой шайке с золотыми подвесками, в драгоценном пурпурном нагруднике и полосатом плаще, картинно выкидывая впереди себя посох, поднялся к главному алтарю Рамафаима. Его сопровождали левиты и слуги. Добид, одетый скромно, шёл рядом с Шомуэлом.
Были и гости, неизвестные Добиду пожилые холёные эшраэлиты в светлых одеждах, с золотыми перстнями на указательном пальце правой руки. Здесь собралось и множество горожан, а среди них пророки из разных мест — в высоких шапках и пёстрых плащах. Некоторые дурно пахли, просвечивая немытым, пропотевшим телом сквозь рубища и лохмотья. Они ещё не начали петь и пророчествовать, но уже размахивали бубнами и кимвалами.
К концу жертвоприношений около Шомуэла появился озабоченный Шуни и предупредил, что в город вошли пятьдесят воинов из Гибы. Во главе их находится бывший начальник пастухов Саула по имени Доик-идумей, человек сильный и жестокий. Видимо, лазутчики царя донесли о присутствии Добида на богослужении, и он послал своих людей взять его.
Воины Саула скоро приблизились, расталкивая народ. Они были в кожаных панцирях с медными бляхами, в медных кону сообразных шлемах. Все со щитами и копьями. Первым выступал рослый сутулый полусотник. Хмуря брови, толстые и мохнатые, как шерстистые гусеницы на листьях тутовника, рослый идумей зорко высматривал кого-то среди окружения первосвященника.
Шомуэл торопливо приказал Шуни накинуть на Добида плащ с куколем и тайком увести в дом. Никто не заметил исчезновения юноши. Все присутствующие следили за окончанием жертвоприношений. Люди ожидали раздачи оставшегося от сожжения мяса. Готовили кувшины и мехи с вином, доставали для освящения хлеб.