По слухам, Анхус являлся самым опытным и влиятельным из пелиштимских вождей. Он прославился отвагой в сражениях. Его воинские отряды, как свирепые хищники, чаще других совершали нападения на области Эшраэля. Делались Эти нападения не только из обычной корысти. В походах и схватках пеласги приучали к войне молодёжь, воспитывали привычку к опасности и равнодушно-презрительное принятие смерти.
Осматривая и выбирая новых наёмников, Анхус приблизился к тому месту, где находился Добид.
— Это что ещё? — произнёс князь сердито, увидев сидевшего на земле оборванца с чумазым лицом и всклокоченными грязными волосами. Оборванец не поднялся при его приближении. Он бессмысленно водил руками по шершавой каменной кладке стены.
На безобразном лице князь различил закаченные под лоб глаза. Сидевший на земле что-то невнятно бубнил и пускал слюни, стекавшие по бороде.
— Вчера этот парень походил на вполне разумного человека, — с недоумением сказал хананей, учитывающий принятых во вспомогательное войско.
— Не похоже, — также сердито, но без особенной злобы возразил Анхус. — Он явно сумасшедший. Зачем оставили его? У нас своих слабоумных хватает, чтобы брать со стороны, — добавил князь язвительно и почему-то усмехнулся.
— Такова воля богов, — вмешался старик с седым клоком волос на темени и достававшими до груди вислыми усами. — Вчера разум принадлежал бедняге, а сегодня покинул его. Он не виноват. Великие боги облагодетельствовали человека по желанию своему, лишив его стремления к выгоде и понимания земного порядка. Он грязен, но сердце его очистилось. Нельзя обидеть этого человека, не пробудив гнева богов.
— Дайте ему хлеба и несколько смокв. Проводите обратно на дорогу. Пусть возвращается туда, откуда пришёл, — сказал князь Анхус и перевёл взгляд на следующего новичка.
Добид оказался на дороге с хлебом и узелком со смоквами в руках. Он продолжал прикидываться дурнем: ковылял, раскачиваясь, лопотал что-то несуразное и глупо хлопал глазами. Рядом шагал копейщик-арамей в короткой тунике травянистого цвета. Это был сутулый, кривоногий человек, настолько волосатый, что походил на животное, покрытое шерстью. Своё угрюмое низколобое лицо он брил, подражая белокожим пеласгам. Как часто случается с особенно некрасивыми людьми, арамей любил себя украшать, будучи о своей внешности весьма высокого мнения. У этого стражника был несоразмерно большой нос, толстогубый рот и сросшиеся на переносице брови. На лбу его волнистой полосой краснела татуировка, в ушах болтались фаянсовые подвески, а в левой ноздре кольцо. Когда они отдалились от города, наёмный воин отобрал у Добида хлеб и смоквы. Потом пнул юношу пыльным башмаком, процедив сквозь зубы:
— Выметайся отсюда прочь, ослиная голова, грязный урод.
Добид покорно побрёл дальше. Но пройдя шагов двадцать, крикнул вслед уходящему арамею:
— Эй, алчный и наглый пёс! Ты пожалеешь, что так поступил со мною. Я тебя запомнил. Мы с тобой ещё встретимся.
Добид прибавил скорости, припустившись почти бегом. Через плечо он видел, как воин сначала стоял с оторопелым видом. Потом яростно заорал и взмахнул копьём. Однако сообразив, что юношу ему не догнать, плюнул злобно и отправился к рубежной заставе.
2
И снова шёл Добид серой каменистой долиной. Миновав неподвижное море холмов стал подниматься в горы. Он возвращался в родную страну. Спрятаться от Саула у заклятых врагов-пелиштимцев не пришлось. Значит, надо было искать другой выход, раз ангел пообещал ему долгую жизнь. Добид брёл своим путём и раздумывал, как быть дальше.
Впереди высилась гора, обрывистая, горбатая, местами с гривой дикого леса. Сивая, с голубыми прожилками, она тонула в синеве небосклона. Где-то неподалёку находился его милый городок, небогатый, уютный Бет-Лехем. Там жила его семья, и Добид очень беспокоился о её участи. Ведь Саул, не догнав зятя, мог перенести свой гнев на его родных.
Встретил юноша двоих охотников, промышлявших в предгорье с луками и силками. Они уже подстрелили куропатку, вытащили из западни с десяток перепелов и дроздов. Поначалу Добид опасался вступать в откровенный разговор. Однако через час общения с ними убедился в их доброте. Это были люди простодушные и правоверные. Они оказались почти соседями, жителями укреплённого местечка близко от Бет-Лехема. Один даже знал его отца и говорил о нём с большим уважением.
Тогда бывший тысяченачальник рискнул открыть им своё имя, рассказал о немилости царя и просил сообщить об этом отцу. Узнав, кто стоит перед ними с просьбой о помощи, охотники-земляки пришли в восторг. Они уверили его, что найдут почтенного Ешше и передадут ему привет от сына. В их глазах Добид рисовался гораздо большим героем и защитником народа, чем грозный Саул. Оба были молоды, смелы, жизнерадостны и гордились заслугами бетлехемца, прежде всего, как юдеи.