Добид вместе с юным левитом Абитаром и охотником Хияном, находясь вблизи от продвижения царского элефа, спрятались в большой пещере, заросшей кустами горного ореха. У этой пещеры было два входа — один широкий, будто чёрная яма, второй наверху, среди нагромождения камней, узкий, как щель. Мимо пещеры в середине элефа шёл Саул.
Внезапно царь остановился и что-то сказал. Воины расступились. Он вошёл в пещеру, — как понял Добид, видимо, за нуждой. В пещере был никогда не тревожимый солнечными лучами мрак. При сильном ветре вокруг неё разносился скрип ветвей и шелест густой листвы.
Абитар увидел входящего царя и достал меч.
— Нет, — шепнул ему в ухо Добид, — не делай этого.
— Тогда ты сам освободись от врага твоего. Бог посылает его в твои руки, — еле слышно настаивал Абитар, дрожа от жажды мести за отца и других убитых левитов. Они стояли, прижавшись в углу пещеры.
Саул повернулся к ним спиной, раскинул широкий плащ, поднял рубаху и присел. Пока он сидел, Добид дотянулся до края плаща и беззвучно отрезал мечом небольшой кусок материи.
Саул вышел. Охотник поглядел на то, что он оставил, усмехнулся и покачал головой.
Царь опять оказался среди воинских рядов. Тяжело ступая по камням, они продолжили путь. Добид с Абитаром и охотником, не шевелясь, таились в пещере. Постукивая древками копий, элеф прошагал мимо. Когда шаги затихли, мятежники (для Саула они ими и были) вылезли наверх через верхний узкий проход. Наверное, где-то параллельными тропами шли другие сотни, надеясь настичь бывшего царского зятя.
Дождавшись, пока царский отряд отойдёт достаточно далеко от пещеры и окажется уровнем ниже, Добид забрался на высокий уступ скалы. Он был отлично виден с того места, где находился Саул, но недосягаем для стрел.
— Э-э! — крикнул Добид. Внизу подняли головы и заметили его. Несколько воинов, наложив стрелу, вскинули луки.
— Не надо... — снова крикнул Добид. — Не долетит...
Он ждал. Саул тоже остановился и посмотрел на него.
— Господин и царь мой! — Добид опустился на колени и пал лицом на землю. Поднимаясь, он продолжил: — Зачем ты слушаешь людей, которые лгут, что я умышляю зло? Вот недавно ты заходил в пещеру. Я находился в ней со своими людьми, а ты этого не заметил. Мне говорили, чтобы я убил тебя, но я никогда не подниму руки на господина моего, ибо он помазанник божий. Поверь, отец мой! Посмотри на край одежды твоей, я отрезал мечом кусок материи. Вот он в моей руке.
Абенир наклонился и посмотрел: Добид, и верно, отрезал кусок царского плаща.
— Он правду говорит, — хмыкнул Абенир, соображавший, как бы подкрасться и схватить бетлехемца.
Добид всё держал в руке трепещущий на ветру клок материи.
— Господин и царь мой! — снова громко заговорил со скального уступа Добид. — Ты убедился, что во мне нет ни зла, ни коварства. Я не согрешил против тебя, а ты ищешь души моей, чтобы её отнять. Ведь сказано: от беззаконных исходит беззаконие, а это противно богу. Кто я, чтобы тратить на меня столько сил? За кем ты гоняешься, царь Эшраэля? За дохлым псом или блохой с его шкуры? Бог да рассудит нас. Он спасёт меня от руки твоей, господин мой.
Мрачное лицо царя дрогнуло. Не моргая, он смотрел на бывшего зятя, невольно ставшего его главным врагом.
— Ты прав, Добид, — сказал Саул и растроганно вытер заслезившиеся глаза. — Сегодня ты доказал, что не хочешь мне зла. Ты не поднял на меня меч, хотя и мог это сделать. Бог воздаст тебе добром, сын мой. Теперь я убедился: ты непременно будешь править Эшраэлем, и царство будет твёрдо в твоей руке.
— Этого говорить не следовало, — сварливо пробормотал Абенир. — А то бетлехемский щенок слишком о себе возомнит.
— Поклянись мне именем бога, — не слушая брата, со слезами в голосе говорил Саул. — Поклянись мне, что не пойдёшь против меня. Не искоренишь моё потомство и после меня не уничтожишь имени моего.