Совершив обряд всесожжения и принеся мирные жертвы, Шомуэл проповедовал и пророчествовал. Он метал громы обличений на головы неправедных, прибегающих к баалам и мерзостным духам, ходящих между огнями и прыгающих через костры, слушающих волшебников, ворожей, гадателей и вопрошающих мёртвых.
— Вот язычники ублажают демонов, совершают грехопадения, прелюбодеяния, извращения и преступления против бога. Не уподобляйся падшим и закоснелым в блуде, — проповедовал старец в зелёнополосом плаще и жёлтой шапке первосвященника. — Не смотри по сторонам на улицах города и не броди по пустым местам. Отвращай око твоё от женщины благообразной. Не засматривайся на чужую красоту, чтобы не поскользнуться на пути твоей жизни. Да не подвергнешься ты мщению из-за своих вожделений.
Перечислив и заклеймив отступников, первосвященник перешёл к разъяснению законности и незаконности власти в Эшраэле.
— Вести и судить людей ибрим должны, по закону пророка Моше, судьи — избранники бога. А молиться и совершать принесения жертв обязаны левиты-священники, жизнь которых неприкосновенна. Но вы захотели отменить судью в Эшраэле. Вы пожелали иметь над собою царя, как у других народов, которых единственный и всемогущий Ягбе не избрал и не простирал над ними руку благодати своей. И вот избрали царя и дали ему власть. А царь Саул не пошёл путями господними. Ради прославления своего и стяжания богатства Саул ослушался указаний Ягбе. И бог Эшраэля лишил его своей благодати. Бог отверг неправедного царя и указал на Добида, сына Ешше из Бет-Лехема, победителя страшного великана и освободителя Эшраэля от прочих врагов. Добид помазан на царство моей рукой, рукой первосвященника, слышавшего в Скинии голос бога. Но Саул продолжает противиться и хочет отнять душу Добида, чтобы не было у него соперника. А ещё Саул приказал слугам своим убить священников числом в восемьдесят пять человек, и лишь один из них спасся. Осуди неправедного царя, бог наш, и да падёт он от замыслов своих! Отвергни его, ибо он возмутился против тебя! Да возрадуются все уповающие на тебя, бог наш! И ты будешь покровительствовать им и благословишь праведника! Как щитом, защитишь его и волей своей его увенчаешь! Сильно потрясена душа моя преступлениями ослушника. Ты же, бог наш, ещё не покарал его рукою своей. Доколе же, о, Адонай?
От слов Шомуэла люди бледнели. Некоторые в ужасе хватались за голову. Другие рвали на себе одежду. Были и такие, которых пришлось отнести в сторону и отпаивать водой. А ещё находились жестокие безумцы, выхватившие ножи и искавшие кого бы убить во имя Ягбе, за праведного Добида.
Многие почтенные «адирим», прибывшие с севера, остались очень довольны речью первосвященника. Они собирались отобедать в гостиницах и частных домах, где остановились. Разумеется, всем хотелось обсудить создавшееся в Эшраэле положение, чреватое большими изменениями и, может быть, низложением Саула. Находились среди знати и такие, что в открытую призывали собрать против царя всенародное ополчение.
Самых известных и влиятельных Шомуэл пригласил к себе в дом на торжественную трапезу с употреблением мяса жертвенных ягнят, с питием выдержанных вин и вкушением изысканных яств. Несмотря на проявления старческой слабости, которая иногда его донимала, Шомуэл продолжал быть ревностным слугой Ягбе. Это признавали все люди ибрим, а простой народ по-прежнему восславлял его как великого прозорливца.
С утра в доме первосвященника суетились слуги под руководством кухаря Яшуба, хлопотливого, всегда замасленного и вспотевшего толстяка с беспокойными глазами. Он следил за приготовлением праздничного угощения. Выбегал часто на задний двор, куда подвозили овощи и фрукты. Принял лично большой пучок ароматических трав у какой-то невзрачной женщины, осмотрел рыбу, доставленную с Генишаретского озера, и пробовал, выбирая, свежий овечий сыр, посыпанный толчёным миндалём и дольками чеснока.
Наконец пир состоялся. Почтенные гости просили благословения у первосвященника, желали ему ещё долгих лет служения (по воле бога) и, конечно, живо обсуждали обличительную, но и вдохновляющую проповедь святого старца, истинного народного заступника перед грозным Ягбе. Все отдали должное искусству Яшуба и его помощников. Восхищались редким красным вином, доставленным из Сирии и с богатого острова Алашии.