Прихватив с собой несколько корзин и мешков, сподвижники Добида направились к пастбищам. Они нашли Набала наблюдавшим за стрижкой овец. Среди деловитой суеты, пронзительного блеянья, пыли от овечьей шерсти, снования пастухов и стригалей в помещения для хранения шерсти и обратно в загоны для скота возбуждённый богач размахивал руками и поливал бранью нерадивых (по его мнению) слуг. Когда появились исхудавшие усталые люди, он сначала не обратил на них внимания. Поглощённый подсчётами своего растущего богатства в виде огромных ворохов овечьей шерсти, Набал не мог сосредоточиться ни на чём постороннем.
Приблизившись, Хиям вежливо поклонился и передал ему слова Добида.
— Что?! — заорал Набал, подскочив от неожиданности и побагровев. — Кто такой Добид сын Ешше? Я ничего не знаю об этом человеке. Нынче много развелось по округе беглых рабов, прячущихся от своего хозяина. Неужели я должен хлеб, мясо и вино, приготовленные для моих работников, отдать неизвестным бродягам и попрошайкам. Убирайтесь, у меня нет лишней еды!
Лица у сподвижников Добида потемнели от оскорбления. К счастью для Набала, среди них не оказалось новых воинов: своенравного Абеши и воинственного Хетта. Он мог бы получить за свою грубость молниеносный удар мечом. Некоторые пастухи пытались усовестить своего хозяина. Напоминали о подвигах и славе бывшего царского тысяченачальника. Говорили робко, что Добид и правда сохранял его отары от грабежа разбойников. Набал ничего не желал слушать. Впрочем, возможно, он знал о вражде царя Саула к бывшему зятю. Набал не хотел оказывать помощь опальному полководцу, которого царь преследовал, как врага.
Так или иначе, люди Добида вернулись в лагерь ни с чем. Обиженно насупившись, они пересказали злобный ответ Набала. Потом они умолкли и слегка попятились.
Никогда ещё удручённые скитальцы не видели всегда приветливого и учтивого молодого вождя в таком бешенстве.
— Мерзкая, надутая жаба! Алчный пёс! — Добид чуть ни разорвал на себе одежду. — Неблагодарная скотина! Так он ответил за сохранение его стад, за мою снисходительность и доброту! Да ещё оскорбил и прогнал моих верных слуг... Напрасно я охранял имущество этого дрянного человека. Видит бог деяния врагов моих и знает о многотерпеливости моей. Но да накажет меня Всевышний, если до следующего утра я не уничтожу всех животных, принадлежащих Набалу. Я оставлю ему только подобную ему шелудивую собаку, которая мочится, задрав ногу, на стену его дома. Если же кто-то из его слуг будет мне противиться, они будут убиты без пощады. За мной, мои храбрые воины! Восстановим справедливость, совершив священную месть!
Радостно раздувая ноздри, к нему бросились Хетт и Абеша. Выбежал с копьём юный левит Абитар.
Добид препоясался ремнём, к которому прикрепил железный меч побеждённого им великана Галата. Другие мужчины тоже с готовностью вооружились. Все они были люди опытные, смелые, повидавшие всякое и не собиравшиеся прощать оскорблений. К тому же и продовольствие следовало добывать срочно. Отряд мстителей устремился в направлении горы Кармил.
2
Пока злосчастный Набал наблюдал за стрижкой овец, его красивая жена села на осла и поехала в город Адорагим. Её сопровождал седой раб с медным ожерельем вокруг жилистой шеи и с увесистой дубиной в руке.
Белокожая Абиге решила навестить знакомую повитуху и банщицу, содержавшую так называемый женский дом. Здесь жёны состоятельных горожан и землевладельцев могли совершить омовения тёплой ароматической водой, приобрести разглаживающие морщины благовонные мази, а также чёрную тушь для ресниц, синюю для век, румяна, умащения и целительные снадобья, незаменимые при особых женских обстоятельствах. Одна из служанок этого заведения отличалась способностью создавать затейливые причёски.
Хозяйка бани встретила Абиге на пороге своего прибыльного предприятия. Это была крупная женщина лет около сорока, излишне грудастая, но ещё крепкая и статная.
— Я всегда с радостью снова и снова любуюсь тобой, госпожа, — мягко мяукала банщица-повитуха, позванивая серебряными браслетами. — Пусть твой раб вместе с ослом ждут под сикоморой, там тень. А ты, услаждающая взгляд, проходи и облагодетельствуй меня своим присутствием. — Она двигалась плавно, поводя налитыми плечами и широкими бёдрами. Внешне она была очень сдержанна. Однако казалось при этом, что ей всегда жарко под лёгкими льняными одеждами, что ей, как бесстыдной сидонской жрице, хочется сбросить их и подставить ветру дышащее страстью тело.