Анхус считал правильным единственный путь: постоянное стравливание и побуждение к взаимному истреблению чернокудрявых потомков Эшмаэла. Особенно же полезно поощрять междоусобную вражду внутри этих народов. А самое тонкое дело — ворошить злой рой Эшраэля. Для такого дела следует искать союзников среди надменных старейшин, сварливых левитов и жадных начальников элефов. Наконец, после избрания ими отважного и удачливого царя, нужно приветливо встречать и приглашать на службу всех, кто считает себя его врагом.
Сумев полностью освободиться от поборов фараонового царства и от разгромленных «морскими народами» хеттов, пеласги становились на восточном побережье Великой Зелени самым успешным и хорошо вооружённым войском. Стравливанье сопредельных народов, кровопускание с помощью мелких нападений и наконец окончательная победоносная война — вот что требовалось, к чему всё готовилось. И это относилось к людям ибрим в первую очередь.
За десять лет царь Саул добился вывода пелиштимских гарнизонов из нескольких эшраэльских городов. Особенно дерзко и жестоко он истребил гарнизон в Гибе. Сделал здесь свой опорный воинский лагерь и возвёл новую крепость. С этим человеком договориться было невозможно, его следовало уничтожить.
Вот явился с толпой приверженцев какой-то юный шейх из Юдеи. Наверняка у него нелады с суровым и нетерпимым Саулом. Эшраэлиты редко просятся на службу к пеласгам. Очевидно, этого молодца сильно припёрло, раз он явился у стен пограничного Гета. Не исключено — спасается от мести царя.
Все эти прямые и косвенные соображения возникли в умной голове гетского князя, опытного дипломата и закалённого воина.
Входя в приёмную залу, эшраэлиты собирались оставить оружие при дверях. Им жестом показали: входите так, как есть.
— Пеласги не отбирают оружие у пришедших для переговоров. Пеласги никого не боятся. Пеласги презирают смерть, — сказал им могучий копейщик на своём языке.
Добид ни слова не понял, однако уловил общий смысл сказанного. Он остановился в пяти шагах от сидевшего в кресле князя, сложил руки на груди и смиренно поклонился. Позади него поклонились Абитар, седобородый пророк Гаддиэль, накинувший из-за торжественного случая новый плащ, и бывшие бойцы лучшей сотни Абенира — Хетт и Абеша. Они тоже почистились, приоделись и причесались.
Анхус благосклонно кивнул в ответ и, сделав приветливый вид, по-хананейски сказал:
— Кто ты? У тебя ко мне предложение или просьба?
— Моё имя Добид, я родом из Бет-Лехема. Мне говорили однажды, что ты принимаешь воинов для вспомогательного войска. Я и мои товарищи готовы честно тебе служить.
— Хорошо, Добид. Оставайся со своими людьми у стен Гета. Отбери мужчин соответствующего возраста. Через несколько дней я приду, и ты покажешь мне в поле, как твои воины метают копьё. Вам нужна пища?
— Мы пригнали с собой стадо овец, нам хватит этого мяса.
— Тогда вам принесут зерно, масло и овощи. Вашим женщинам покажут колодец. Обещаю, что никого из твоих людей не обидят. Надеюсь, они тоже будут поступать, как полагается благонравным гостям. У жителей Гета вы можете приобрести корм для скота. Ступай и жди окончательного решения.
Выходя из приёмного помещения, Добид восхищался в душе спокойным бесстрашием пеласгов. Никто ни в одном городе не позволит приблизиться к царю чужакам, вооружённым мечами. Он долго пребывал в состоянии этого невольного восхищения, пока воин из шимонитов, давно служивший во вспомогательном войске князя и многое здесь разнюхавший, его ни разочаровал.
— Когда ты разговаривал с князем, у скрытых бойниц под потолком стояли невидимые стрелки с натянутыми луками. Они следили за каждым вашим движением. Стоило кому-нибудь сделать угрожающий жест или взяться за оружие, как его бы тут же пронзила стрела. Не принимай пелиштимцев за дураков или за каких-нибудь ошалелых героев. Они зря рисковать не станут, хотя и приучены не бояться смерти, — сказал Добиду эшраэлит из колена Шимонова.
Через пять дней после разговора с гетским князем прибежал слуга и сообщил, что Анхус идёт проверять умение его людей в военном деле.
Неподалёку от лагеря установили мишени на шестах. Князь и два его помощника приехали, стоя в колесницах, запряжённых прекрасными, как радостный сон, белоснежными лошадьми. И сам Анхус и его воины (их было две сотни) сверкали на солнце панцирями и шлемами с красными перьями на высоком гребне.
— Приступайте, — обратился к Добиду один из помощников князя.
Люди Добида, запущенные, исхудавшие, многие в изодранных сандалиях и козлиных шкурах на плечах, тем не менее показали неплохую воинскую сноровку. Они точно поражали мишени метательными дротиками с двадцати пяти шагов и более тяжёлыми копьями с пятнадцати шагов. Охотники-зифеи ловко попадали в цель из своих самодельных луков. Юдеи, пастухи и городские ополченцы, а также бениаминцы, привычно раскручивая ремённые пращи, чётко сбивали черепки с указанных возвышений.