— А если воля моего бога пересилит и победит эшраэлит, служащий у Анхуса?
— Тогда ты поступишь, как захочешь... — ответил Гешшурах, тяжело вздыхая.
— Что ж, положиться на бога благочестиво, — усмехнулся Добид. — Ахимелех, — обращаясь к рыжеватому Хетту, сказал он. — Ты согласишься выйти на поединок?
— С радостью, господин, — весело ответил один из лучших бойцов Саула. — Я готов биться копьём, мечом и в рукопашной борьбе.
— За своё племя буду сражаться я сам, — ободрившись и злобно сверкнув глазами, заявил Гешшурах. Он снял чёрный кидар и полосатый халат, оставшись в длинной кожаной юбке, зашнурованной на бёдрах, и в панцире с медными пластинами поперёк груди. Свои золотые и серебряные браслеты он добровольно протянул белокурому слуге князя Анхуса.
Добид приказал дать ему щит, меч и копьё. Так же вооружился Хетт. Шлемы решили не надевать. Добид велел всем воинам-гессурцам сесть на землю, положить правую руку на плечо соседа и так просидеть весь поединок, не двигаясь и не вставая. Его копейщики и лучники расположились за сидевшими пленниками полукругом с оружием наготове. Гессурских женщин и детей загнали в шатры и окружили стражей. Освобождённые пелиштимцы с мстительной радостью смотрели на своих врагов.
Поединщики вышли на середину освобождённого пространства. Прикрываясь щитом, выставив левую ногу и слегка приседая на правую, они начали сближаться. Копья, поднятые над головой, вздрагивали с намерением в удобный момент поразить соперника. Первым не выдержал Хетт: метнул копьё в гессурца. Оно вонзилось в середину щита. Гешшурах вынужден был опустить щит под тяжестью копья. Не теряя ни мгновения, он послал своё в Хетта.
Ловкий юноша бросился на землю, и копьё гессурца пролетело над ним, с силой воткнувшись в подставку, на которой стояли медные изваяния. Оскалив желтоватые зубы и развевая пышную бороду, Гешшурах оставил щит и устремился к Хетту с обнажённым мечом. Но мускулистый Хетт уже вскочил на ноги и тоже выхватил меч. Теперь преимущество оказалось на его стороне: он мог защищаться щитом, которого у гессурца не было.
Хетт быстро пошёл навстречу Гешшураху. Гессурец напряжённо морщил лоб, разочарованный тем, что не успел к сопернику, когда тот лежал на земле. Всё-таки шейху кочевников было за сорок лет. Он стал довольно тяжёл, по сравнению а молодым Хеттом.
Однако Гешшурах ещё чувствовал силу своих мышц, отвагу и крепость в сердце. Он надеялся победить и, откупившись, спасти своё племя. Яростно вращая мечом, он сблизился с воином Добида.
Их мечи со звоном сшиблись. Оба меча были из бронзы и небольшой длины. Достать искусно использующего щит Хетта оказалось трудной задачей для гессурца. Скоро он получил первую рану в левое плечо. Хетт стал теснить врага, делая молниеносные выпады мечом. Гессурец бешено отбивался уже с намокающей от крови одеждой. Он пятился к тому месту, где лежал его щит, с торчавшим к небу копьём Хетта.
Достаточно приблизившись к своему щиту, он неожиданно повернулся и прыгнул, чтобы завладеть копьём. Хетт, догоняя, успел ранить его в бедро. Но ему тут же пришлось отскочить в сторону, потому что Гешшурах завладел копьём и направил его острие против соперника. Теряя много крови, он не терял ярости и стремления победить.
Прихрамывая, с копьём в правой и мечом в левой руке, Гешшурах снова начал сближаться с Хеттом. Он внезапно воткнул копьё в щит Хетта и рванул на себя. Юноша опустил щит, потом сбросил его с левой руки на землю. Гессурец восторжествовал, вырвав копьё из щита и становясь таким образом с копьём и мечом. Тогда как Хетт теперь не имел защиты, у него оставался только короткий меч.
Хетт попятился, отпрыгнул назад и, развернувшись, помчался к воткнутому в возвышение под идолами копью гессурца.
И тут опытный пышнобородый боец совершил ошибку, решившую исход поединка. В исступлении он метнул копьё вслед врагу. Напряжённым вниманием бойца ощутив опасность, Хетт прянул в сторону. Наконечник копья царапнул его руку, кровь брызнула. Но для выносливого молодого воина это была не рана, а просто царапина. Гессурский шейх зарычал с досады. Сидевшие под смертоносной охраной соплеменники шейха издали стон, а некоторые приподнялись с земли.
— Сидеть, не двигаться! — рявкнули конвоиры, их мечи, топоры, копья и стрелы готовы были искромсать и уничтожить пленников. Гессурцы притихли и мрачно заняли прежнее положение.