Хетт поднял пролетевшее дальше копьё и с мечом в левой руке повернулся к Гешшураху.
Шейх истекал кровью. Хетт медленно двинулся с копьём и мечом на державшего один меч бледного от потери крови Гешшураха.
— Ахимелех, верни ему копьё, — разнёсся над ристалищем голос Добида. — Сам возьми другое. Начните сначала. Пусть воля бога нашего не будет зависеть от случайностей. Бог Ягбе уже выбрал победителя. Все должны видеть это своими глазами.
Не думая возражать вождю, Хетт бросил копьё под ноги гессурцу. Он взял другое, взвесил в могучей руке и решительно направился к Гешшураху. По жестокому и хмурому выражению его лица всем стало ясно: бой сейчас закончится.
Гешшурах (тоже с копьём и мечом) собрал последние силы и выругался непонятно и длинно. По-видимому, отважный бедуин вызывал всех чужих богов на свой последний бой. Шатаясь и хромая, он пошёл навстречу пылавшему от ярости Хетту.
Бывший копейщик Саула, быстро передвигаясь, кружил вокруг гессурского шейха. И внезапно с силой метнул копьё с близкого расстояния. Оно пробило Гешшураху левое плечо. Гешшурах выронил меч. С искажённым от страдания лицом он попытался бросить своё копьё в Хетта, но сил у него уже не осталось. Копьё упало в нескольких шагах от него. Шейх опустился на одно колено, поднял смертельно бледное лицо и поискал глазами сидевших в толпе гессурцев двух своих сыновей.
Холодно и спокойно Хетт подошёл вплотную и всадил шейху меч в горло. Кровь хлынула фонтаном. Гешшурах захрипел, опрокинулся на спину и умер, судорожно двигая руками и колотя пятками по земле.
Поединщик Добида неторопливо разрезал шнуры и ремни на вражеских доспехах. Содрал с мёртвого Гешшураха панцирь и кожаную юбку. Затем он отделил голову шейха.
Добид, его воинство, освобождённые пелиштимские селяне и горестно поникшие гессурцы понимали, что Хетт производит ритуальное уничтожение невидимой сущности, зловредной тени погибшего. Он вскрыл мёртвому грудную клетку и рассадил живот, вырезал печень и достал сердце.
С радостным смехом Хетт вскинул красную от крови руку. Потом он бросил сердце врага на землю и растоптал его. Воины Добида встретили завершение обряда одобрительным гулом.
— Благословен бог наш! — воскликнул Добид. — Воля его и гнев его исполнились руками Ахимелеха. Наш договор с гессурским шейхом в силе. Те, о ком я сказал, будут отпущены. Остальных связать и надеть им петли на шеи. Они вместе с жёнами и детьми пленники князя Анхуса. Пелиштимцам вернуть имущество и скот с возмещением потерь. Всё прочее: овцы, верблюды, ослы, шатры, вещи, оружие и эти медные баалы будут доставлены в Гет. Ахимелех, за твою доблесть ты получаешь золотые и серебряные браслеты шейха, его доспехи, щит, меч и копьё.
Гессурцы покорно подставляли руки, которые связывали толстыми верёвками воины Добида и арамеи. Жёнам пленников тоже накинули петли на шеи. Вместе с детьми они последовали за своими мужьями. Пелиштимские девушки задушили нескольких гессурских подростков, которые раньше их изнасиловали. Воины сочли такую меру наказания справедливой. Большой караван, сопровождаемый воинством бывшего беглеца Добида, направился в сторону пограничного Гета.
Князь Анхус был доволен службой нового слуги. Добид пригоднее ему голову Гешшураха, медных баалов, золотую курильницу и другие ценности. Гет ликовал. Горожане хвалили бетлехемца, надеясь на его дальнейшие победы. С подарками, отарой овец, пятью верблюдами и захваченными у гессурцев мечами и копьями эшраэлиты возвратились в предоставленный им для жительства Шекелаг.
ГЛАВА ВТОРАЯ
1
Небольшой, но широкий в плечах человек кутался по утренней прохладе в долгополый плащ. Куколь от плаща наполовину скрывал его лицо. У ворот Шекелага человека в плаще остановила стража. Он сдвинул куколь назад. Старший стражник посмотрел внимательно: плосковатое лицо с узкими серыми глазами, борода короткая, с невьющимся волосом. Человек лет тридцати, пожалуй.
— Кто ты? К кому идёшь? — спросили пришедшего, проявляя бдительность.
— Я посыльный. Мне нужен левит Абитар. Он находится при вашем господине Добиде.
— Проводи его к Абитару, — сказал воину старший стражник.
Когда левит вышел из своего жилища, человек в плаще показал ему нефритовую пластинку с ладонь. На ней чернел непонятный знак.