— Всё это я знаю, господин Ямин...
— ...бен Хармах, — добавил эфраимит и посмотрел на незнакомца сердито. — С тобой я расплачусь, когда ты вернёшься.
— Я всегда стремлюсь усердно выполнять задания такого рода не только из-за серебряных шекелей. Божие веление подвигло меня для таких дел, хотя я подчас рискую жизнью. Каждому человеку бог даёт своё назначение и применение. Если бы всякий ходил путями божьими, то жил бы в мире сердца своего и не осквернялся бы мёртвыми, ставшими таковыми по его вине. Познай, где находится мудрость, сила и знание. Там же находится долгоденствие, сокровище души и свет очей. Где князья народов, собиравшие серебро и золото, на которые так надеются люди Эшраэля? Где те, что ублажали сердце серебряными изделиями и золотыми цепочками? Они исчезли и сошли в царство мёртвых, а вместо них восстали другие — и в Ханаане, и в Сидоне, и среди сыновей Агари, и баснословы, и исследователи волшебства. Но пути премудрости они не познали и не заметили стезей её. Кто взошёл на небо и среди облаков нашёл её? Кто переплыл моря и обрёл её, мудрость божию, которая лучше чистого золота? Никто, кроме тех немногих, что сияют у бога рядом с ангелами.
Все держащиеся мудрости и закона, будут жить вовеки, а оставляющие её погибнут. Я поехал, со мной слуга. Ждите моего возвращения.
Закутанный в бурое покрывало человек взял суму с золотом и сел на осла. Слуга-оборванец шёл за ним, подпираясь палкой и распевая молитвы.
— Какой благочестивый разведчик, — глядя им вслед, язвительно сказал Гист.
— Лучше этого чудака нет соглядатая на свете, — заверил его Ямин. — Он сделает всё, как следует, я не сомневаюсь.
— Подождём немного и увидим, чем это закончится. Во всяком случае, мы делаем ещё одну попытку спасти первого царя Эшраэля, — глубокомысленно произнёс Гист.
4
Приграничный пелиштимский Гет встречал победителей с их переполненными добром повозками, с верблюдами, навьюченными оружием и медной посудой. Князь Анхус вышел на главную площадь города, радостно встречая молодого белокурого военачальника, которого он приветствовал и обнял, как сына. На вопрос князя, кого он истребил в этом походе, Добид с простодушным видом ответил:
— Людей ибрим, детей Эшраэля. Я напал на полуденную область Ярохмеля и на область кенеев. Они упорно сопротивлялись. Пришлось убить всех мужчин, детей и женщин. Может быть, кто-то бежал и скрылся, но я не стал их преследовать. Я твой слуга и выполнял твой приказ.
Отдав княжеским казначеям добычу (часть добычи Анхус подарил своему любимцу), победители заспешили в Шекелаг, к жёнам, детям, подругам, к своим временным, но спокойным жилищам.
Дорога слегка дымилась серой пылью под ногами воинов, копытами ослов, колёсами повозок и мозолистыми ступнями важно вышагивающих верблюдов. Несколько пастухов подгоняли овечьи отары, шерстистой волной катившиеся с обеих сторон от каравана победителей.
Эта южная часть страны Пелиштим была мало населена. Изредка попадались небольшие посадки маслин, не дающих тени, чередуясь с посадками финиковых пальм, с зарослями миртов и тамариска. Начиналась летняя жара. Косматое, ослепляющее солнце всё выше взбиралось на высоту безоблачного неба и торжествующе катилось среди лазоревой пустыни. В этом беспредельном просторе изредка медленно плыл орёл, высматривая зайца или детёныша антилопы. Пара грифов деловито летела в том же направлении, куда двигалось войско Добида.
Проводив взглядом уверенный полёт птиц-падальщиков, воины невольно хмурились. Скоро было замечено ещё несколько грифов, частыми взмахами крыльев подтверждавших целенаправленность своего полёта.
— Мне это не нравится, — произнёс Хиян, указывая на грифов.
— Ну, что такого. Нашли где-то падаль, — беспечно возразил ему весёлый Хетт, мечтающий обнять свою хорошенькую, бойкую, ненасытную в любви подружку, служанку госпожи Абиге.
— Похоже на то, что неподалёку падали много, — пробормотал зифей.
Многие воины имели такое же мнение, поэтому с беспокойством убыстряли шаги и понукали вьючных животных. За долгие месяцы скитания в горах жители эшраэльских городов и селений приобрели качества охотников. Широко раздутыми ноздрями они втягивали воздух, стараясь уловить запах беды.
Разговоры прекратились. Все шли, напряжённо всматриваясь в том направлении, где между холмами должен был появиться спрятавшийся в тени теребинтов, уютный Шекелаг.