— Нет! Добид виноват! — ожесточённо настаивал юноша из завистников и смутьянов.
— Виноват! Я тоже говорю: побить... — поддержал его носатый эфраимит.
Дзынь... тихо звякнула тетива зифейского лука. И второй раз звякнула тетива. Два тела со стрелами в сердце повалились к ногам товарищей. Толпа попятилась.
— А ещё вы должны знать, — успокаиваясь, но говоря громко и с таким же напором, объяснял Абитар. — Пролив кровь своего вождя, вы навлекли бы на себя страшное проклятие Ягбе, а также и на детей, внуков и правнуков ваших до седьмого колена. Ибо перед вами помазанник божий. Великий прозорливец, первосвященник Шомуэл помазал Добида на царство по воле бога, да будет известно вам это с сегодняшнего дня.
Воины молчали, опустив головы, потирая лбы, не зная, на что решиться.
— Теперь послушайте меня, — спокойно сказал Добид. — Я прощаю вашу дерзость, потому что скорбь ваша велика. У меня тоже пропали сын, две жены и три служанки. Среди убитых их нет. Ваших детей и жён тоже нет лежащих во прахе среди погибших.
Значит, враги, напавшие на Шекелаг, взяли их в плен. Перестаньте выть и плакать. Поднимите ваше оружие. Мы выступаем, чтобы настигнуть врагов, умертвить их и освободить своих жён и детей. Мы вернём их и возместим все потери.
Эшраэлиты вздохнули с облегчением. Теперь им показалось, что беда не так уж безнадёжна и непоправима. Сотники разделили бойцов по элефам. Все с особым рвением подготовили копья, мечи, пращи, луки и стрелы. Добид и шестьсот его воинов оставили обоз, стада овец и верблюдов в разорённом Шекелаге. Они направились к югу по следам ушедших захватчиков, размеренно и быстро шагая.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
1
Несмотря на конец весны, поток Бошор шумно нёс бурые пенистые воды. Обычно к началу знойного периода он иссякал. Но сейчас прошедшие в горах сильные дожди переполнили его русло. Поток сдвигал большие камни и гремел мелкими, местами закручивая опасные водовороты. За ним начинались пески и скалы Синая.
Войско Добида приблизилось к Бошору на следующий день после ухода из Шекелага. Самая длинная и тяжкая часть пути, как он предполагал, пройдена. Теперь нужно осторожно перейти реку, и это будет не очень просто. И тут оказалось, что многие его люди устали до изнеможения.
Всё наслоилось одно на другое: стремительный поход и поиск гирзейского становища, свирепая резня, в которой нужно было преодолеть сопротивление и самих бедуинов, и их схвативших ножи женщин; погоня за сбежавшими из становища гирзеями; собирание разбредавшихся по окрестным холмам овец и верблюдов; навьючиванье добычи, приход в Гет; торопливое движение к Шекелагу ужас и скорбь при виде его разгрома; бунт, пресечение его и снова поход — без отдыха и без сна.
Трое смелых зифеев и неутомимый Хетт, подойдя к Бошору, сразу бросились в воду. Однако они потерпели поражение от разъярённой реки. Один из зифеев потерял равновесие. Подхваченный потоком, он стал беспомощно барахтаться и захлебнулся в водовороте. Тело зифея мелькнуло далеко внизу по течению, выброшенное бурлящей водой. Товарищи уныло проводили утопленника глазами. Попытка вытащить его была бы напрасной. Остальные зифеи с проклятьями выползли на четвереньках обратно на берег, потирая ссадины и ушибы.
Хетт удачно добрался почти до середины Бошора. Но ему пришлось отчаянно бороться с течением, одолевая ревущий поток. Хетт умел плавать, тогда как большинство шимонитов и юдеев боялись воды.
— Что нам придумать, Ахимелех? — спросил Хетта Добид. Он чувствовал себя в воде неуверенно. Неожиданная преграда вызвала в нём беспокойство, почти страх.
— Я как-то попал в похожую передрягу, — сказал мокрый, но неунывающий Хетт. — Чтобы преодолеть такое течение, нужны ремни и верёвки. Люди должны привязать их к своему поясу и к поясу напарника, и все остальные так же. Связанные между собой, мы перейдём Бошор.
Добид приказал искать ремни и верёвки.
— Нет, господин наш Добид! — закричало несколько воинов, падая на колени. — Мы не пойдём через эту взбесившуюся реку! Позволь нам остаться здесь, на берегу... Мы будем ждать вашего возвращения...
— У меня кровоточит рана в боку... Я потерял много крови, силы мои кончились... — стонал рослый воин с побледневшим лицом.