Добид случайно отодвинул небольшой плоский камешек. Из-под него вылез золотистый скорпион с загнутым ядовитым хвостиком и пошевелил жалом. Молодой полководец осторожно убрал руку и пересел на шаг в сторону. Он мог бы раздавить ногой опасное насекомое, но не стал этого делать. Пройдёт ночь, и он, как безжалостный скорпион, вонзит жало в сонную плоть беспечно отдыхающего царя Магахи...
Ночь, как обычно в пустыне, была непроглядно-черная, безмолвная и тревожная. Однако амаликский царь чувствовал себя в безопасности. Здесь бесплодная привычная равнина, до которой никому нет дела. Наибольшее влияние здесь имели его воины, поставлявшие в пограничные крепости царства Кеме пленников из Пелиштима и Ханаана. Он очень мудро разделил своё войско на пять четырёхсотенных отрядов. Один из них находился с ним, остальные грабили сейчас Юдею. За два дня он хотел выгодно продать египтянам пленных из Шекелага и присоединиться к своим победоносным бойцам, ездившим на мчащихся, как вихрь, беговых верблюдах.
Магаха был сластолюбив. Самых красивых пленниц он решил оставить на последующие два дня, чтобы позабавиться с ними до продажи. Но сегодня он пригласил к себе своих жён-амаликянок.
Ночь подходила к концу. Тьма дрогнула и посинела, разрывая паутины черноты и безмолвия. А охотники уже бесшумно подползали к задремавшим у костров стражам амаликского лагеря.
Лишь только побледнел восток, начался приглушённый гул, сопровождаемый сдавленными криками и случайным звяканьем металла. И вдруг страшный вой и грохот обрушились на спящий лагерь... Что за звериный рёв и дикие вопли понеслись над пустыней? Откуда эти метавшиеся между шатрами сотни людей, блестящая медь доспехов и удары копий?
Из шатра в шатёр бешено метались воины Добида, пронзая тела амаликцев копьями, круша черепа палицами, кромсая человеческое мясо мечами. Добид ворвался в шатёр царя. Навстречу ему, размахивая кривым кинжалом, бросился широкоплечий человек в зелёном халате. Это и был Магаха, такой же рыжебородый, как его двоюродный брат Агаг, убитый пять лет назад у алтаря разгневанным Шомуэлом.
Большим железным мечом Галата Добид отсёк Магахе правую кисть и пронзил грудь бросившегося на помощь амаликского воина. Схватившись левой рукой за окровавленную культю, Магаха пытался бежать. Эшраэлиты торжествующе повергли его на ковёр, заваленный трупами.
— Перевяжите ему руку и охраняйте, он мне нужен, — торопливо приказал Добид и кинулся в соседний шатёр. Там визжали и рыдали жёны Магахи. Некоторых наскоро насиловали воины ибрим.
— Где пленницы из Шекелага? — крикнул Добид, убивая на ходу одну из амаликянок, замахнувшуюся ножом.
— Они только что выбежали из шатра... Оставь нам жизнь, — плакала красивая девушка с длинными светлыми косами, звеня браслетами и монистом.
— Кто ты? — на мгновение остановился Добид.
— Наложница царя, рабыня-пелиштимка...
— Хетт, я дарю её тебе, — сказал Добид. — А сейчас за мной. Ни один амаликец не должен уйти. Хиян, где твои лучники?
— Они достают стрелами тех, кто пытается убежать на верблюдах, — ответил зифей и резко повернувшись, звякнул тетивой. Стрела пробила горло амаликцу, уже сидевшему на верблюжьем горбу.
— Добид, господин мой! — с таким воплем повисла на шее мужа Абиге, похудевшая, чумазая, в разорванном платье.
— Где Ахиноам и мой сын? — Добид едва вырвался из объятий жены, покрывающей поцелуями его одежду и доспехи.
— Я покажу... Скорее... — Абиге подняла с пола копьё и, внезапно рассвирепев, нанесла удар в грудь раненому амаликцу, стоявшему на коленях перед Хеттом. Хетт только что оглушил врага дубиной. Но довершила его мщение Абиге, повторно ударившая амаликца копьём. Красивый молодой воин со смолистой бородкой и высокими бровями посмотрел на Абиге молящим взглядом. Внезапно он улыбнулся бледными губами и хотел что-то сказать, но Абиге в третий раз ударила его копьём. Амаликец упал лицом вниз и больше не двигался.
— Это кто? — спросил Хетт светлокосую пелиштимку, указывая на убитого. Ярость красавицы Абиге показалась ему довольно странной.
— Старший сын царя Магахи. Он её... — Хетт схватил пелиштимку за косы, вытащил из шатра и убил ударом дубины.