— Да, я тоже считаю излишнее доверие бетлехемцу рискованным, — после некоторого колебания сказал Полемен. — А если он тайно служит Саулу и нарочно рассказывает о его гонениях и преследованьях? На самом же деле хочет умилостивить господина своего нашими головами. Разве такого не может быть?
— Не тот ли это Добид, который обманом сразил пять лет тому назад славного поединщика Галата? — спросил Анхуса памятливый, опытный Стихрс.
— Если это подтвердится, то бетлехемца надо немедленно убить, а не брататься с ним накануне сражения. — Радорк стукнул себя кулаком по колену. — Анхус, твоё слепое доверие может обернуться бедой для пеласгов.
Обычно поддерживавший сложную политику гетского князя жрец Долон на этот раз принял мнение большинства. Умный Анхус вынужден был согласиться с решением княжеского совета, хотя в душе считал Добида своим верным и надёжным слугой.
Князья совещались, пока масло в светильниках не выгорело. Они встали и разошлись к своим воинским лагерям, расположившимся вокруг Аскалона. Один Анхус умчался на колеснице в Гет, чтобы подготовить место для сбора войска.
Проводив гостей, князь Полемен вернулся во дворец.
Звёзды сияли между колоннами. Выступив из тьмы, поплыла над морем золотая ладья лунной богини Син. А среди звёзд тёмным огоньком горел красноватый Нергал, предвещавший кровопролитную битву.
В галереях и комнатах дворца скользили иногда торопливые тени: слуги убирали скамьи и кресла. Задумавшись, князь Полемен смотрел туда, где шумело море. Кто-то приблизился к нему еле слышно и дотронулся до плеча.
— Алесо... — обернулся князь и обнял жену с невольной печалью.
— Ты озабочен завтрашним походом? — тихо спросила она и положила голову ему на плечо. — Но ведь князья давно не собирались вместе. Разве возможна неудача при таком единении пеласгов?
— Только боги знают, кому суждено вернуться с победой, кому остаться на поле сражения, а кому потом всю жизнь быть калекой. Многие воины не спят накануне битвы. Их мутит и тошнит от страха смерти, которая может настигнуть их завтра. И всё-таки они заставляют себя надеть панцирь, взять оружие и идти навстречу врагу. Однако пеласгам не свойственны такие страхи. И нынешнюю ночь я проведу с тобой, чтобы не жалеть в стране мёртвых об упущенном наслаждении. Хотя я, конечно, надеюсь с помощью Дагона победить и вернуться живым.
— Ах, любимый мой, ты не похож на пеласга, потому что волосы у тебя чернее воронова пера, глаза, как редкий тёмный янтарь, а душа твоя многозвучна, как арфа, и, как море, склонна к волнению. Если ты будешь убит вражеским воином, я не стану дожидаться старости, чтобы соединиться с тобой навсегда. При помощи вот этого холодного друга, — Алесо показала мужу маленький кинжал с золотой рукоятью, — я догоню тебя на полпути.
— А как же дети? Кто будет их воспитывать и защищать? Кто расскажет им об отце и матери? — Полимен качал головой с сомнением. — Ты должна остаться с детьми, жена.
— Детей дают боги. И они же забирают их, когда захотят. Наших дочек и сыновей воспитают мои сёстры, твои тётушки и друзья. Моё решение никто не отменит, да и стоит ли его отменять...
3
Ночь шла своим чередом. Князь Анхус приехал в Гет.
Когда появилась солнечная корона над далёкими горами Юдеи, стражник постучал и сказал за дверью:
— Господин, к тебе Добид из Шекелага.
Белокурый бетлехемец, войдя, поклонился и понял: Анхус огорчён и слегка растерян.
— Не возымей в душе своей обиды на меня, — начал князь, невесело улыбнувшись и тем выражая сожаление. — Князья пелистимские вознегодовали, что я хочу взять тебя с твоими воинами против Саула. «Отпусти этого человека, — сказали они, — пусть он сидит на том месте, которое ему назначено. Мы подозреваем беду для пеласгов, если он пойдёт с нами. В тот самый миг, когда будет решаться исход битвы, он может стать нашим противником. Эсраэлиты считают правильным соблюдать обещания и быть честными только с единоверцами. А других людей могут обмануть». Я не соглашался с ними, но вынужден был уступить. Вместо твоего отряда я поставлю для охраны обоза арамеев.
«О, великий Ягбе, ты уже решил за меня и устранил раба твоего от братоубийства...» — подумал радостно Добид, а вслух сказал: