— В чём я провинился? Разве я хоть раз прогневал тебя непослушанием или обманом? Почему же мне не идти с тобой на войну?
— Не всё в этом мире зависит от нашего желания. Не говоря о воле богов, мы не всегда в силах преодолеть мнение окружающих нас людей. Ты находишься при мне более года, и со времени твоего прихода я не нахожу ничего дурного в твоих поступках. Наоборот, ты проявил себя наилучшим образом, как воин и слуга своего господина. — Анхус подошёл к Добиду, стоявшему перед ним с расстроенным видом, и положил руку ему на плечо. — Однако совет князей отверг мои объяснения. Поверь, я знаю: ты честен и достоин доверия. Но в глазах князей ты ненадёжен. Возвращайся в Шекелаг. Будь там и жди окончания нашей войны с Саулом.
— «Когда ты придёшь в Эшраэль, место Саула будет свободно...» — вспомнил Добид гармонично рокочущий звук неземного голоса. Он молча поклонился и вышел из дома гетского князя.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
1
Время шло, солнце трижды поднималось и опускалось над страной Ханаан.
Собрав в Гибе войско, царь Саул устремился на север, чтобы заставить несговорчивых «адирим» северных колен Эшраэля прислать своё ополчение. Лазутчики постоянно ему доносили о продвижении пелиштимцев. Князья Аскалона, Аккарона, Азота и Гета шли в том же направлении, захватывая встречавшиеся на пути, небольшие города. Люди ибрим покидали жилища, беря с собой самое необходимое. Они бежали с семьями за Ярдон в землю Галаадскую, засушливую и пустынную.
Саул тоже перешёл реку Ярдон и расположился лагерем у городка Афека, дожидаясь пополнения своего войска воинами северных областей. Несколько небольших отрядов из колен Манаше, Неффалима и Ашера явились в его лагерь, поставив рядом свои дырявые шатры. Это были случайно сговорившиеся селяне, плохо вооружённые и неопытные в военном деле.
Прекрасно вооружённые дружины с лучниками и колесницами северные «адирим» посылать ему не спешили. Некоторые боялись пеласгов. Они думали отсидеться за стенами крепостей, злорадно дожидаясь грядущего сражения. От суровых пеласгов предусмотрительные старейшины надеялись откупиться. На всякий случай они уже готовили дань исконным врагам. Быть данниками пелиштимских князей, а в остальном править самостоятельно, не подчиняясь Саулу, их устраивало до некоторой степени. Хотя бы временно, чтобы поискать претендента на царское кресло из своих родственников. Для самоуспокоения они имели тот довод, что покойный первосвященник Шомуэл объявил о проклятии первого царя и его отторжении от власти. Поэтому определить свои действия, как предательство народа эшраэльского, они не желали.
Саул несколько раз посылал к ним гонцов. Несмотря на угрозы, ему отвечали уклончивыми обещаниями, жалобами на недостаток оружия и людей. Эти ярые недоброжелатели понимали, что царь вряд ли займётся сейчас осадой их городов.
Тайно встречаясь, они обсуждали тяжёлое положение Саула и с удовольствием слушали изречения приехавшего из Галгала влиятельного левита говорившего: «Сердце Саула — пепел, и надежда его ничтожнее праха земного, жизнь его презреннее грязи, ибо он не познал воли сотворившего его и вдохнувшего в него дух живой, а воспротивился ему».
Напрасно прождав два дня, Саул решил идти навстречу пеласгам, стоявшим лагерем у Езрееля. Он знал, что отдельные отряды грабят селения и поджигают дома. Пеласги угоняли захваченные стада и грузили повозки зерном, чтобы накормить своё многотысячное войско.
Царь позвал Абенира, сыновей Янахана, Аминадаба и Малхишу, зятя Адриэля, ершалаимца Арда, идумея Дойка и троих начальников элефов из Юдеи, Шимона и Эфраима.
— Надень ефод и молись богу, Ашбиэль. Мы идём на врага, — сказал он старику-левиту. — А вы ступайте к своим бойцам и двигайтесь к Езреелю. Я с тридцатью колесницами последую за вами. Может быть, ополчение северных колен ещё догонит нас. Ну а если нет, будем биться одни. Обоз не берём, завтра всё решится.
Военачальники удалились. Саул с верным Бецером, поднялся на крышу дома, в котором он ночевал. Внизу мельтешила и шумела вооружённая толпа. Расхваливая товар, торговцы снедью зазывали воинов резкими голосами. Хананеянки, звеня браслетами, танцевали и пели; это были блудницы, старавшиеся при большом скоплении мужчин осуществить свой постыдный промысел. Явившиеся откуда-то левиты ругались и грозили, призывая раскидывать палатки, ставить алтари и приносить жертвы. Будто из-под земли возникли скрипучие повозки с хлебом, плодами и глиняными сосудами, наполненными вином. Пастухи жарили на кострах и тут же раздавали дымящиеся куски баранины. Откуда-то взялся и толстый вавилонец, нарумяненный, с подведёнными краской глазами, с накладной бородой, завитой колечками, — наверное, хозяин всего этого торгового предприятия.