Когда солнце повисло над Гелбуйским нагорьем, уже тысяча его шимонитов валялась в пыли, почерневшей от ручьёв запёкшейся крови.
Доик видел Саула в золотом венце поверх остроконечного шлема. Он надеялся, что царь посмотрит в сторону погибающего элефа. И Саул посмотрел на него, поднял руку и долго не отводил взгляда.
С теми бойцами, кто не пятился от страшного многотысячного выпада пелиштимских копий, Доик решил сделать невозможное. Они быстро выкатили лежавший на склоне горы огромный камень и столкнули его на поднимавшиеся ряды пеласгов. И Доик сразу побежал в образовавшуюся брешь среди вражеского войска. За ним кинулись четыре сотни добровольных смертников-северян.
Повинуясь повелительным жестам нахмуренного князя Стихоса, пеласги взяли Дойка и его людей в ощетинившееся копьями кольцо. Из-за спин копейщиков искусные лучники посылали неотразимо меткие стрелы.
Ругаясь, проклиная и завывая, Доик без устали молотил палицей, метал копья и камни — и наносил ущерб рядам пеласгов. То здесь, то там поражённый остриём или мощным ударом, падал воин в сияющей меди, и доспехи его громко звенели. Скоро стрела пробила левое плечо Дойка. Он ещё заставил себя бросить камень в пожилого пелиштимского князя. Камень не долетел до Стихоса.
На оставшемся клочке свободного пространства, где лежали его убитые воины, Доик схватился с огромным синеглазым пеласгом. Гигант тоже предпочёл окованную палицу для ближнего боя. Две палицы сшиблись, но оба силача удержали своё оружие. Доик слабел, из пробитого стрелой плеча текла под панцирем кровь. От второго удара огромного пеласга Доик упал на колено и потерял палицу. Он выхватил меч и приподнялся, чтобы кинуться на врага. Третьего удара палицы было достаточно: Доик опрокинулся на каменистую землю. Пена и кровь хлынули из его рта с последним хриплым ругательством. Тут же двое пеласгов пробили его панцирь копьями.
Эшраэлиты, находившиеся на правой стороне войска, побежали. Они старались укрыться от стрел среди горных уступов. Большая часть воинов, находившихся под началом Дойка, была убита. Остальных охватили паника и отчаянье. Они бежали, не думая ни о чём, кроме спасения своей жизни.
Пеласги мчались за ними с торжествующими криками, преследовали и поражали по всей Гелбуйской горе, которая покрылась неподвижными телами эшраэлитов.
Прозвучал дальний рёв военного рога. Князь Стихос призывал бойцов бросить преследованье и вернуться к середине долины, где развёртывалось главное сражение.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
1
В самом начале боя лучшие элефы Саула, ведомые Абениром и тремя сыновьями царя, задержали наступление пеласгов. При первом столкновении погиб Малхоша, раненный в живот копьём. Скорчившись, он уронил оружие и жалобно застонал. Малхоша упал с колесницы, потому что оруженосец, прикрывавший господина щитом, раньше него получил рану в шею. Окровавленный, он бросил щит и скатился под колеса своей колесницы. Оба оказались на пути бешено мчавшихся колесниц пеласгов. Конские копыта раздробили кости и черепа павших, истолкли мозг с кровавой грязью.
По знаку Абенира сотня эшраэльских колесниц неожиданно ворвалась из-за склона горы. Пеласги остановились и поначалу не решались продолжать битву, прикрывшись щитами и выставив длинные копья. Затем, выполняя наработанный манёвр, будто двумя руками, охватили массу колесниц тысячами согласованно действующих пеших воинов. Они постепенно стискивали эшраэлитов, не давая им продвигаться вперёд. И опять искусные лучники, прикрытые круглыми щитами копейщиков, выпустили в них множество метких стрел.
Эшраэльские колесницы сбились в неуправляемую массу мешавших друг другу воинов и коней. Эшраэлиты спрыгивали с колесниц, пытаясь приблизиться к первой линии окружавших их пеласгов. Кони, визжа и грызя всех находящихся вблизи, вставали на дыбы. Бились в постромках, запутывали упряжь. Иной раз убивали копытами собственных наездников. Вторжение эшраэльских колесниц захлебнулось и потонуло в окружении пелиштимского войска.