— Недурно, — заметил номарх. — И кого же ты встретил?
— Той же ночью я увидел вблизи Рамафаима костёр. Возле костра коротали время два молодых человека. Они сказали о своём желании спросить прозорливца, где пропавшие ослицы, которых они ищут по приказанию отца. Один из них поразил меня своим ростом, мощью и красотой. Его звали Саул.
— Уж не он ли стал царём, которому пелиштимцы отрубили голову? — заинтересованно прервал Гиста жрец. — Ты сказал: погиб царь Саул...
— Да, мудрейший Хнумхотеп, тот молодой силач оказался будущим царём Эшраэля. На другой день, когда мы пришли к дому судьи Шомуэла, он уже ждал Саула.
— А второй юноша? — вспомнил номарх. — Он-то кто?
— Просто слуга, дальний родственник Саула, превосходительный господин. Он потом всё время находился при Сауле, уже ставшем царём. Остался с ним и я.
— Похвально. Ты не упустил благоприятного случая. А почему судья ждал Саула?
— По принятым у них объяснениям, всё это решил бог. Он будто бы указал Шомуэлу кого следует помазать на царство. И внешне всё правильно: молодой, на редкость сильный, благочестивый эшраэлит. Со временем оказалось, что он доблестный предводитель войска. Обладает решительностью, волей и яростью в битве. Народ его сразу признал. И жречество Эшраэля тоже.
— Левиты? — почему-то напрягся, наклонившись к Гисту, жрец Хнумхотеп.
— Да, левиты, мудрейший. Однако странным представлялось одно обстоятельство. Саул принадлежал к простому роду земледельцев из маленького племени и самого незначительного колена Эшраэля.
— Ну, чего тут странного! — раскатисто засмеялся номарх. — По воле бога передавая народ избранному царю, судье хотелось бы сохранить власть. Зачем ему предлагать царя из знатного рода, влиятельного племени и многочисленного колена? Он собирался сделать Саула только водителем ополчения, вроде пса, охраняющего стадо. А сам бы продолжал управлять всеми делами и доходами. Не надо быть прозорливцем, чтобы всё это распознать.
— Конечно, превосходительный господин, находясь у власти в великом царстве Кеме, где фараоны, жречество и чиновники тысячи лет совершенствовали своё правление, преодолевая изменения и трудности, но сохраняя основу, — это одно понимание. А эшраэлиты ещё несколько столетий тому назад были кочевым народом. Если бы не план их расселения в Ханаане, осуществлённый таинственным Моше, они, возможно, продолжали бы жить на лугах Гошема или, подобно мадианитам и амаликцам, бродили бы по Синайской пустыне.
— Продолжай, Гист. Твой рассказ становится увлекательным, — довольно проговорил господин Рехмиу, допивая вино из золотой чаши и жестом приказывая, чтобы ему налили ещё. Высокий служитель при входе быстро подошёл и налил вино номарху.
Гист тоже отхлебнул из своей чаши, следуя правителю нома, и продолжал:
— Возвращаясь к сравнительно недалёким событиям, сообщу лишь, что Саула провозгласили царём в присутствии посланцев от всех колен Эшраэля. Однако многие старейшины и богатые землевладельцы из северных областей не желали оказывать царю содействие при сборе ополчения. Также и при выплате положенной дани для содержания войска. Отказывались они и отправлять Саулу подарки, чтобы царский обиход не пополнялся ценным имуществом.
— Это прямая измена, — возмутился номарх. — За неповиновение избранному правителю следует карать смертью. А Саул?
— Вначале он терпел. Продолжал погонять волов, распахивая поле, и заниматься воинскими упражнениями с несколькими сотнями добровольцев. Они составили ядро его будущего постоянного элефа. Так называют эшраэлиты отряд воинов в тысячу человек.
И всё-таки молодого царя поддерживала знать южных областей. Постепенно он сумел собрать три элефа. Ему содействовали левиты. Внешне был за царя первосвященник Шомуэл, тайно надеявшийся на возвращение власти судьям. Как потом выяснилось, он сам хотел бы создать наследственное правление. Но оба его сына оказались бестолковыми, развращёнными пьяницами и откровенными мздоимцами. Народ презирал их.