Левит Ахия, жрец из Рамафаима, сопровождавший Саула, возопил от негодования. Размахивая руками, он требовал от царя, чтобы тот прекратил греховное бесчинство народа. С широко раскрытым ртом, с растерзанной бородой и вздыбившимися волосами он грозил карой Ягбе.
Воины злобно косились на визгливого ощеренного жреца, который хотел отнять у них пищу. Саул внешне согласился требованьем Ахии, но медлил и отвлекался на посторонние мелочи.
Убедившись, что люди насытились, он подозвал к себе Абенира, Янахана, Арда и других начальников.
— Я запрещаю с этого дня есть мясо с кровью и тем возмущать бога! — заявил Саул перед толпой наевшихся и полупьяных бениаминцев. — Каждого, нарушившего закон, ждёт смерть. А ты, жрец (он обернулся и поманил левита), следи за этим, как опытный пёс следит за отарой овец. И облаивай их и подгоняй, если понадобится. А сейчас мы построим жертвенник от плоских камней. Здесь будете резать животных и выпускать кровь их на землю. Сейчас же приступайте к постройке.
Многие с усердием таскали камни и скоро сложили жертвенник на высоком месте.
— Я принесу богу жертву всесожжения, — заявил Саул, снимая шлем и панцирь (Бецер подскочил, услужливо помоги). После того я буду молить бога вразумить меня: идти дальше на пелиштимцев или нет.
Принеся жертву, Саул сложил руки, закрыл глаза и молился. Через некоторое время подозвал надутого, обиженного жреца.
— Эй, левит, как тебя... Ахия, давай проси Ягбе. Чего ты тут зря топчешься? — грубо говорил Саул. — А вы, начальники, узнайте, не согрешил ли кто-нибудь из народа, когда я принёс обет и запретил есть до вечера. Господин мой и бог мой, ответь мне, ибо я взываю к тебе от всего Эшраэля!
Но ответ Ягбе не возникал в ушах Саула. Несмотря на мольбы и жертвы, бог молчал. Это страшило и возмущало царя. «К старому Шомуэлу бог является, советует ему и совершает знамения перед народом. Я же стараюсь для народа божьего, не для себя. Мне ничего не нужно, кроме моей семьи, моего дома и поля. Так ничему Ягбе не оповещает меня о своём приходе?»
Осторожно приблизился Абенир и прошептал что-то на ухо.
— Кто донёс? — нахмурив брови, спросил Саул.
Абенир потихоньку указал на стоявшего неподалёку, курчавого, как молодой барашек, лупоглазого шимонита Хаггу. Саул скрипнул зубами.
— Что будем делать? Как поступим? Чего молчишь, Абенир?
Двоюродный брат безмолвно пожал плечами.
«Абенир мой брат и главный помощник в военных трудах. А мой сын уже герой среди народа: он уничтожил пелиштимский гарнизон в Гибе, он сделал смелую вылазку, напав на лагерь врагов и начав сегодняшнее сражение, сегодняшнюю победу... Может быть, Абенир в сердце своём завидует Янахану и не опечалится, если Янахан умрёт? А сам я не испытываю ли опасения, глядя, каким отважным бойцом и любимцем народа становится Янахан? Не будет ли он в ближайшем времени мне соперником? Не захочет ли он занять моё место и возглавить войско, чтобы воевать по своему усмотрению? Если он уже сегодня ослушался моего приказа, то будет ли повиноваться, когда станет старше и сильнее? Бог мой и повелитель, какой грех я совершаю, объясняя себе эти причины моего гнева на своё дитя, на собственного сына и первенца!» — думал Саул, терзаясь в глубине души, боясь за Янахана, надеясь ублажить Ягбе и желая устранить любые будущие препоны своему царствованию.
Саул повернулся лицом к толпе воинов и горячо сказал:
— Сердце моё открыто богу Абарагама, Ицхака и Якуба, моему повелителю, и вам, избранникам его. Если есть кто-то, нарушивший запрет не вкушать пищи до вечера и сражаться, если есть кто-нибудь ослушавшийся меня и оскорбивший Ягбе, пусть объявит себя. Да не окажется он уклоняющимся и лукавящим трусом.
Находившийся среди начальников Янахан сразу подошёл и встал рядом с отцом.
— Расскажи мне, перед всеми людьми, что ты сделал, мрачно произнёс царь.
И Янахан рассказал: он не знал об обете царя перед богом и отведал немного мёду из дупла, тем преступив запрет.
— И вот я должен умереть, — закончил юноша и поднял на воинов, стеной стоявших напротив, смелые глаза.
— Бог видит, каково мне, отцу, но и знает: царь не изменит закону. Ты должен умереть, Янахан, — печально сказал Саул.
Ершалаимец, сероглазый Ард, схватился за голову.
— А что будут делать старики — Нир и Киш? А не разорвётся ли сердце у Ахиноам? А каково будет братьям и сёстрам Янахана? — прошептал Абенир. — Я убью этого подлого шимонита, как шелудивую собаку!