— Это, и правда, весьма странно, — задумчиво произнёс Шамтагум.
Через двое суток после начала осады, глубокой ночью, караульные на восточной стене услышали внизу тихий свист. Они спустили верёвку с узлами через каждые пол-локтя. По верёвке поднялись два человека. Это были воины, посланные полководцем Гамитбаалом.
— К царю, скорее, — сказали они.
Истомлённых жаждой, перевязанных окровавленными тряпками посланцев доставили во дворец.
Шамтагум быстро вышел. Он спал, не раздеваясь.
— Дайте им воды и вина, — приказал царь слугам.
Утолив жажду, израненные воины Гамитбаала рассказали о гибели посланного царём войска.
— Когда мы приблизились к высохшему ручью, то не обнаружили ничего подозрительного, — вспоминали они. — Гамитбаал решил двигаться дальше на юг, чтобы узнать, не идёт ли к Шобс полчище эшраэлитов. Мы направились к каменистым холмам и вошли в узкое ущелье между скалистых уступов. Тут раздался громовой крик. Мы увидели, как из-за каждого холма выбегают толпы вооружённых людей. Это были притаившиеся в скалах воины Саула. А наш отряд оказался зажатым среди обрывистых стен ущелья. Наши лучники не могли выйти на выгодную для стрельбы позицию. Эшраэлиты обрушили нам на головы тысячи камней из пращи и заперли ущелье своими заставами, где собрали множество сплочённых бойцов. Мы оказались в безвыходном положении. Твой племянник Шаллум-Адар решил сдаться, чтобы сохранить себе жизнь. К нему присоединилась половина воинов.
— Малодушный негодяй, — пробормотал, стискивая зубы, царь Шамтагум. — Он всегда любил только развлечения и удовольствия. Суровая судьба воина его не прельщала.
— Все, кто решил сдаться, не смогли удержать души в своём теле, — продолжал старший из посланных Гамитбаалом. — Кап только они положили на землю оружие, эшраэлиты кинулись на них, будто разъярённые волки. Никто не остался живым. Всех перебили на наших глазах. Гамитбаал сказал мне: «Возьми ещё одного человека. Подожди, пока я отвлеку внимание врагов. Когда начнётся сражение, постарайся спрятаться и добраться до Шобы Передай царю о нашей участи, о предательстве Шаллум-Адара Я начинаю последний бой». Он выступил с оставшимися воина ми к эшраэльской заставе у южной стороны ущелья. Эшраэлиты ринулись на них с рёвом и скоро искрошили как беззащитных младенцев, потому что побивали их поочерёдно. Всего несколько наших бойцов могли одновременно сражаться, а прочие ожидали, беспомощно переминаясь позади, и гибли от непрекращающегося обстрела камнями. Я и мой напарник чудом остались незамеченными, спрятавшись в кустах. Бесстрашный Гамитбаал бился в первом ряду. Он получил множество ран и погиб, пронзённым стрелами хебраев.
— Ты сказал «хебраи»? — хмуро удивился царь.
— Это то же самое, что «ибрим», мой господин.
— Сколько их было в этой битве?
— Думаю, в два раза больше, чем нас.
— То есть примерно три тысячи воинов.
— Дa, мой господин. И воинов яростных, умелых, уверенных в себе, познавших радость победы.
— Мы ошибались, предполагая, что Саул приведёт пастухов и ни чирей. Мы страдаем из-за своего неоправданного самомнения, — высказался младший брат царя Анатэб. — Боги наказывают нас за эту несправедливость. Несправедливым оказалось и обвинение Гамитбаала твоими завистливыми придворными.
— Ну что ж, придётся защищаться до последнего бойца, — печально заключил Шамтагум. — Слава богам, у нас в городе достаточно оружия: стрел, метательных свинцовых шаров, копий, топоров и мечей. Надолго хватит пищи и воды. Главное, охранять иприта и не позволить эшраэлитам взобраться на стену. Строгий порядок и беспрекословное повиновение установишь ты, Анатэб. Своевременная смена караулов на всех стенах и башнях должна соблюдаться неукоснительно. Любая беспечность, небрежность или нарушение будут караться смертью.
2
Прошло семь дней, во время которых не прекращался обстрел защитников Шобы из луков и пращей. В лагере эшраэлитов раздавались крики, звуки труб, грохот барабанов.
Со смотровых площадок на башнях был виден густой дым горевших кругом селений. Кое-кто из шобцев заранее собрал имущество, животных и бежали с семьёй к ливанским горам. Клубы чёрного дыма поднимались над находившимися неподалёку малыми крепостями. После их взятия, эшраэлиты оставляли только трупы и закоптелые развалины.