Вытирая слёзы, прощаясь друг с другом, амаликцы повернули обратно.
— Может быть, удастся вырваться и уйти в пустыню, — с обессиленной надеждой предположил Ярим. Из клубов пыли с гиканьем и боевыми криками вылетели колесницы. На одной из них находился Саул, наскоро перевязавший левую руку и заменивший раненого Бецера новым оруженосцем. Рассыпавшихся по плоской равнине сынов Амалика преследовали, избивая палицами, рубя топорами, пронзая копьями.
Скоро к Саулу подвели молодого амаликца с бледным от страха лицом. Что-то удивило царя при взгляде на этого нарядного молодца. Пожалуй, он внешне напоминал Янахана. Только Я пахан бесстрашный удалец, а этот дрожит, как ягнёнок, в ожидании смерти.
— Кто ты? — спросил Саул.
— Я старший сын царя Агага. Пощади меня. Я не убивал твоих воинов. Я хотел уйти подальше в пустыню. — Ярим заплакал.
— Твой отец храбро сражался, и я оставил ему жизнь. Ты не достоин своего отца, ты его позор. — Саул презрительно отвернулся и сделал рубящий жест здоровой рукой.
Стоявший позади Ярима воин ударил его топором по шее. Голова упала, хлопая ресницами и продолжая плакать. Подошедший в это время Янахан ловко поддел отрубленную голову ногой и покатил её со смехом, как тыкву.
Саул смотрел на своего великолепного сына, на смелого безжалостного бойца, и внезапно содрогнулся. Лицом и фигурой Янахан был необычайно похож на обезглавленного Ярима.
Амаликцы умирали на поле битвы, а в оазисах гибли их жёны и дети. Все осёдлые поселения, стоянки с шатрами, встречных караванщиков и пастухов постигла одна участь. От Хабилы до границы Мицраима, страна Амалика обезлюдела. Редким счастливцам удалось бежать вглубь пустыни или, добравшись до горных кряжей, скрыться в пещерах и ущельях. Огромные стаи орлов-стервятников слетались со всех сторон.
Саул приказал похоронить, возможно достойнее, своих убитых воинов, перевязать и лечить раненых. По сравнению с вражеским войском, его элефы понесли небольшие потери.
Во время привала к шатру Саула собрались не только его близкие: Абенир, Янахан, Аминадаб, Малхиша, Ард. Пришли и начальники других элефов со своими родственниками и младою ми командирами.
Впервые воины громко заговорили о том, что пора сохранить хороших амаликских овец, сильных волов, превосходных вьючных и беговых верблюдов. Нашлись и неплохие ослы, и даже редкие ослицы светлой масти. Кроме того, предлагалось не сжигать шатры и одежды, не уничтожать домашнюю утварь. Среди утвари немало оказалось дорогих египетских вещей, купленных у проезжих купцов или выменянных амаликцами в пограничных гарнизонах. Найдены были в доме царя Агага ларцы, полные прекрасных украшений из золота, серебра и меди с самоцветными камнями. Нашлись в домах и шатрах кошели, а в них множество золотых и серебряных колец со знаками фараона, овальные шекели сидонян, серебро и золото, которые ходят, как единицы платы, в Ханаане, у митаннийцев и в Баб-Иллу. Что же, всё это втоптать в песок? Разбросать между солончаками и каменными глыбами Синая?
Саул мысленно с ними согласился. Но начал ссылаться на своё обещание сделать всё по указанию первосвященника.
— Непонятно всё-таки, — сказал начальник элефов из колена Рубена, по имени Махир, — почему, выбрав себе царя, мы должны выполнять до самых мелких придирок приказы бывшего судьи Шомуэла? С какой стати этот человек решает за царя и за нас?
— Он первосвященник, — вяло напомнил Саул. — Он слушает голос бога.
— Но он ведь не бог, а человек. Тем более, человек старый. Ухо его глуховато, сердце слабо, мышцы дряблы. Он может не точно расслышать сказанное богом и не правильно передать нам, — продолжал настаивать Махир, человек крупный, сильный, ширококостный человек влиятельный у себя на севере и очень упрямый.
Войско Саула несколькими колоннами двинулось в Ханаан. Погромыхивали колёсами и звенели на ходу колесницы. На этот раз в каждую запрягли по одной лошади. Некоторые лошади погибли, другие были сильно искалечены. Третьи везли повозки с захваченным добром.
Вереницами шли верблюды. На одних сидели легко раненные воины, другие несли громадные вьюки. Позади тащился обоз, состоявший из волов, тянущих гружёные повозки. Наконец выделенные из отрядов пастухи-бениаминцы гнали стада овец, коров и телят. Достаточно было и ослов, связанных последовательно верёвками за узду и хвосты. На ослах ехали раненые.
У горы Кармил Саул остановил своё воинство. По предложению начальников он согласился воздвигнуть на границе Ханаана пирамиду из каменных глыб в ознаменование победы над племенем Амалика.