— Впоследствии его надо воспитать так, чтобы он ни во что не вмешивался и не применял военную силу. Когда пройдёт достаточное время, то возросшего пастушка и его наследника (если он появится) легко и бесшумно устранят. Тогда и придёт срок провозгласить царём юношу твоей крови. — Это опять не голос первосвященника. — А пока придётся несколько лет удерживать равновесие, как сидонские канатоходцы, танцующие между двух высоких шестов на тонком ремне.
И, наконец, кто-то бормотал такое, за что полагалось всенародное побиение камнями у стены города. Бормотание было следующего содержания:
— Да, конечно, Саула нужно убить. И лучше всего руками меднобронных пелиштимцев. Для этого наш посланец направится в Гет к князю Анхусу. Он убедит пелиштимских князей снова вторгнуться в пределы Ханаана. Саулу придётся быстро собирать ополчение и снова воевать. Ну и... может быть, бог услышит твои моления и причитания. — Шомуэл молчал, он не поддерживал вслух предателей, но и не возражал им.
ГЛАВА ВТОРАЯ
1
После победы Саула над бедуинами Амалика прошло около двух лет.
За это время не раз были столкновения с небольшими отрядами пелиштимских князей. Однако вскоре ополченцы Саула расходились по своим домам, а пеласги возвращались к морскому побережью. Они постоянно укрепляли стены своих главных городов — Гета, Азота, Аскалона, Аккарона и Газы. Князья набирали в свои полки оставшихся после распада царства, близких им по языку хеттов и воинов других воинственных племён севера митаннийцев, киликийцев, галатов. Последние выделялись даже среди пеласгов своим ростом и могучим сложением. Люди ибрим понимали, что большая война с пеласгами неотвратима, и с тревогой ожидали её.
Были случаи отражения набегов кочевых шейхов из пустынь Заиорданья.
Зыбкое горячее марево являло внезапно скопище чернобородых степных бродяг в пыльных наголовниках. Ватаги всадников на беговых верблюдах и пешие полуголые оборванцы с гортанными криками осаждали галаадские городки. Метали камни, засыпали короткими стрелами, грозили издали копьями, дубинками и кривыми кинжалами.
По первому зову, не дожидаясь ополчения от колен Эшраэля, Саул с тремя тысячами своей дружины приходил на помощь и разгонял дерзких налётчиков. Они убегали в горы и пустыни, оставляя трупы, хромых верблюдов и небогатый скарб в обозных повозках. Не всегда можно было определённо сказать — мохабиты, аммонеи, идумеи или аморреи нападали в этот раз.
Саул начал укреплять Гибу. Он заставил как подвластные Эшраэлю ханаанские города, так и самих людей ибрим трудиться в каменоломнях, возить и обтёсывать каменные глыбы для строительства новых крепостных стен и башен.
За два года возвели мощную и совершенно неприступную крепость.
Её защищали угловые башни и две линии стен из громадных блоков. На башнях Саул приказал соорудить склады, в них находились запасы стрел и глиняных снарядов для пращей. Между стенами устроили потайные переходы и хранилища съестных припасов.
Но самое замечательное заключалось в том, что Абенир нашёл где-то знатока крепостных хитростей из очень далёкой горной страны Наири. Этот человек, с именем Дато, рассчитал и добился удивительного приспособления. Прямо в стене выдолбили тоннель, который шёл сначала горизонтально, а затем по вертикали. В самом низу сделали колодец, от него поднимался коридор с высеченными в камне ступеньками. Они вели в слабо освещённую низкую пещеру. Оттуда по узкой расщелине можно было выбраться и оказаться за стеной.
Такое хитроумное и великолепное сооружение, во-первых, обеспечивало бы осаждённую крепость водой; во-вторых, давало тайную возможность выбраться ночью из крепости или, наоборот, — незаметно от врага принять прибывшего снаружи гонца. Когда колодец и тоннель были завершены, всех рядовых участников строительства убили — для сохранности тайны. Человека из страны Наири Саул наградил мешком серебряных шекелей и золотых колец. Вслед за тем Абенир приставил к нему постоянную стражу из двух огромных аморреев, каждый из которых мог в одиночку голыми руками победить быка.
2
Несмотря на вполне определённые достижения по части самостоятельности, имущественных приобретений, славных побед и всё возраставшей народной любви, Саул выглядел раздражённым и сумрачным. До него доходила молва о происках первосвященника Шомуэла, некоторых левитов и судей Эшраэля.