Саул лежал на своём ложе в одной набедренной повязке. Но по широкой, поросшей чёрным волосом, выпуклой груди стекали капельки пота. Мощные мышцы рук и ног, атлетическая шея и мохнатый живот казались напряжёнными в непонятном усилии. Большие глаза с пожелтевшими белками блуждали по сторонам. Царь будто старался увидеть вокруг себя что-то невидимое.
Когда слуги приблизились с тазом, серебряным кувшином и бутылочкой с маслом, Саул заморгал воспалёнными от бессонницы веками.
— Мир тебе и благоденствие, о, господин мой и царь, — в точности по утреннему ритуалу произнёс Бецер, кланяясь.
— Кто ты? Что тебе нужно? — утробным голосом спросил Саул.
— Я Бецер, господин мой, — смутившись, сказал оруженосец, — Вот принесли тебе воду для омовения. Сегодня ведь ты принимаешь вавилонян...
— Это кто ещё? — Царь мрачно вперил взгляд в позеленевшего от страха Хуфама.
— Да это же... — начал было торопливо Бецер и осёкся, втянув голову в плечи.
Саул медленно поднялся на своём влажном от пота, измятом ложе.
— Ты опять вылез, хвостатый? — неожиданно закричал он. Опять корчишь мне мерзкие рожи? А я не боюсь тебя, хоть у тебя рога в пол-локтя... Убью! Вот они, хвостатые, прыгают под стеной и дразнят меня длинными красными языками!
Саул схватил из рук Хуфама кувшин и, проливая ароматическую воду, свирепо замахнулся на слуг. Опытный воин Бецер тут же бросился на пол и откатился в сторону. Вскочив, одним прыжком вылетел из спальни. А остолбеневший с открытым ртом Хуфам получил страшный удар кувшином по голове. Череп его треснул, и несчастный юноша упал возле царского ложа.
Вбежали воины охраны. Они не посмели прикоснуться к царю Стояли, глядя на него с ужасом, и не знали, что предпринять. Послали за Кишем, Ниром и Абениром. Подоспел и низенький Гист. Он принёс своё лекарство, которым надеялся излечить Саула.
— Злой дух вселился в царя и не даёт ему покоя, — шептались слуги у порога. — Терзает его изнутри. Отводит глаза от лица близкого человека и показывает всякую безобразную нечисть. О Ягбе, помоги нашему бедному господину! О Шаддаи и Адонай!
Но когда вошёл Гист с чашей, полной беловатой жидкости, Саул уже пришёл в себя. С печалью и раскаянием он смотрел на убитого Хуфама. Абенир, немного растерянный, старался уговорить брата не огорчаться.
— Что ж поделаешь! Это не ты ударил мальчишку, а дух зла, случайно овладевший твоим сердцем.
— Узнай, кто его родители. Расскажи им, что случилось, и попроси не клясть меня, ибо это я сделал не по своей воле. Заплати им столько, сколько полагается, чтобы утолить их горе и восстановить справедливость. Я пойду в город, который предназначен для тех, кто убил, не желая, из-за случайности. И совершу всесожжение перед богом.
Гист капнул из чаши себе на ладонь, слизал эту каплю и протянул лекарство царю.
— Выпей травяной отвар, господин мой и царь. Если бог захочет, это принесёт тебе облегчение, — сказал он с глубоким поклоном.
Саул послушно выпил беловатую жидкость, и скоро ему захотелось спать. Слуги унесли мёртвого Хуфама. Ушёл Абенир, Гист, воины охранения. Задержался старый Киш. Он задёрнул тяжёлым занавесом входной проем и приоткрыл деревянную решётку на окне. Стоял и глядел на бледное лицо сына.
Дыхание Саула временами становилось похожим на промокшие стоны. Сомкнутые веки подёргивались, запёкшиеся губы кривились. «Да, вот мой старший сын царь... У него войско, у него рабы, служители и соратники... Вся наша семья прославилась и разбогатела... Внуки командуют элефами воинов в доспехах, в шлемах и наборных бронзовых поясах... Стада наши исчисляются тысячами, а дорогие вещи и украшения не помещаются в ларцах... Построили крепость, завели колесницы и лошадей... Сегодня Саул принимает надутых от гордости вавилонян в пёстрых, златотканых одеждах... И сам наденет тяжёлую ризу и плащ из виссона, а на голову золотой обруч, белый кидар с нитью из гиацинта... Но счастлив ли сын мой Саул, если злой дух терзает его и доводит до убийства невинного юноши? Счастливы ли будут мои внуки, если Ягбе отверг его, а первосвященник требует его смещения? Какими ещё войнами, преступлениями, мучениями грозят грядущие дни? Может быть, не стоило соглашаться с избранием? Работали бы и поле, пасли скот да подвязывали лозы на винограднике... Растли бы детей и внуков, не имея богатств, но и не зная больших печалей... Тогда и бог не отвернулся бы от Саула...»