Наконец в начале долины послышались едва различимы! шаги. Постепенно они делались отчётливее, приближались. Пёстрые чеканки взлетели. Добид глянул в щель между камней и пробормотал хвалу богу.
Пеласги шли по дороге, не растягиваясь и не разговаривая Без металлического звона доспехов. Подобно эшраэлитам, они были в лёгких панцирях и яйцеподобных египетских шлемах, без обычных краснопёрых гребней. Тоже с короткими копьями, с луками, стрелами и мечами. Среди бритых и светловолосых немало замечалось бойцов с чёрными бородами, — скорее всего, наёмников-амаликцев или хананеев. Отряд небольшой, примерно человек двести. Такие быстро передвигавшиеся, но наторелые в набегах удальцы могут с успехом подкрасться к небольшому городку, неожиданно ворваться в открытые ворота и устроить резню.
Перед тем местом, где дорога суживалась, прижимаясь к отвесной стене, передовой воин сделал знак остановиться. Пеласги перестроились по два человека.
Когда их отряд зашагал по намеченному Добидом отрезку дороги, он поднялся из-за укрытия и закричал: «Хедад!» Тут же сверху рухнули ребристые глыбы, ломая кости, размозжив черепа, уничтожая и калеча врагов. Вопль отчаянья и боли взбудоражил глухо молчавшую долину.
Большая часть пелиштимского отряда погибла сразу. Около тридцати человек, оставшихся в живых, бросились по дороге в обратном направлении. Но там появилась, раскручивая ремённые пращи, сотня эшраэлитов, обрушивших на них сотню острых камней. Из пеласгов единицы успели натянуть луки и пустить в нападавших несколько стрел.
Сам Добид с семьюдесятью воинами добивал два десятка спасшихся врагов. Тридцать его воинов, сбросивших с обрыва валуны, уже мчались по крутой тропе вниз.
Пеласги сражались с яростью и самоотверженностью обречённых. Даже те, кто не умер под глыбами, а был искалечен, защищались до последней возможности, превозмогая страшную боль. Но участь их не вызывала сомнений, она была решена.
Скоро шум и разноголосый крик боя затих. Воины Добида торжествовали. Они с восхищением смотрели на своего начальника, сумевшего придумать такую засаду, которая обеспечила им победу малой кровью. Из эшраэлитов было убито пять человек и тридцать ранено. Добид получил в плечо сильный удар мечом. К счастью для него, меч скользнул по медной бляхе, нашитой на кожу панциря. На плече остался только кровоподтёк. И ещё стрела царапнула ему щёку. Кровь полилась обильно, но он унял её целебной мазью. На щеке остался красный рубец.
Воины отнесли в сторону мёртвых товарищей, прикрыли накидками. Решили захоронить их в какой-нибудь попутной пещере. Раненых перевязали; для тех, кто не мог самостоятельно идти, сделали носилки из копий и плащей.
В каменистой долине долго слышался скрежет переворачиваемых глыб, звяканье меди и негромкие разговоры. Эшраэлиты раздевали трупы врагов. Прежде всего брали сохранившиеся после камнепада панцири и шлемы, какие-то предметы личного обихода, снимали башмаки, — пеласги носили хорошие сандалии с откидными боками, охватывавшими пятки и щиколотки, имевшие кожаные шнурки или медные пряжки.
Добид с двумя помощниками обошёл всех убитых врагов. У каждого отрезал правое ухо. Набрав двести ушей, убрал в приготовленную для этого сумку.
Раздетые, изуродованные трупы врагов бросили под открытым небом, уже подкрашенном широкими мазками кровянистого заката. В небе медленно кружили, снижаясь, многочисленные коршуны и орлы. Птицы знали, что живые люди уйдут, нагруженные добычей, а мёртвые останутся ждать пернатых могильщиков.
Возвратившись в Гибу, удачливые бойцы рассказали сбежавшимся соплеменникам о своей победе и об удивительной воинской хитрости Добида. Опять молодые и старые, мужчины и женщины без устали превозносили доблесть бетлехемца. Они искренне предполагали, что их славословия в честь нового тысяченачальника приятны царю Саулу.
Янахан с радостным смехом обнимал друга. Теперь-то он обязательно станет его родственником. Отец отдаст за Добида сестрёнку Мелхолу, и всё в их семье обернётся полным согласием и общим удовольствием. Янахан помчался к отцу, просил разрешения при вести к нему Добида. Саул разрешил.
После полудня умывшийся и переодевшийся Добид пришёл с Янаханом, Аминадабом и Малхишей к царю.
В приёмном помещении крепости чувствовалась торжественность обстановки. Саул восседал на раскладном кресле, одетый просто, но во всё белое. На голове его желтел обруч с крупным сердоликом в середине золотого трилистника. На правом указатель ном пальце был тяжёлый перстень, сиявший большим топазом.