Да камни всё – красна́ глина мелкая.
«Разве этим разрушите частоколы их!»
– Закричал им Скиф уж не шуткою,
Огляделся вдруг, перед ним стоит
Войско босяков, всё в подвязочках,
Всё голодное, луки сломаны,
Кони тонкие не подкованы.
«Где обозы шли? Где провизия?
Где же воины мои Высьгородские?»
«Ничего уж нет, царь наш батюшка,
Ток мешок муки да три отрока
Из Высьгорода воротилися».
«Это ли не бунт? – тихо молвил Скиф,
– Нам ведь малость с иголочку осталася,
Чтобы взять Кайзборск! Антонину взять!
Чтобы было у мя два Высьгорода».
Но молчат бояре, войско плечи жмет:
«Ничего о Высьго́роде не ведаем…
Да соску́чилися по жинкам мы,
Да и как же там наши дитятки?»
«Так и вот, пойдём! Ради них вперед,
Чтоб над их отцами не смея́лися.
Чтобы грешники-греховодники
Наших жен да не развращали бы»
– Так изрек им Скиф
Поднялось за ним семя ратное,
Как взросло зерно,
Так в последний бой
Собрали́ся дружинники красные.
Путь их лег к ногам – кровь да пыль столбом,
Вышли в степи ратники мять ковыль сапогом.
Скачут в поле всадники – под луной во тьме,
Ждут, когда ж дотянутся до них стрелой со стен.
Подлезают хитростью через другой подкоп,
И пошла резня да пожар-потом.
Ай да сени их, да Кайзборские
Все разломаны перерушены.
Ой да му́жи их, да Кайзборские
Все заколоты, перевешаны.
Утро осветило улиц бедный вид,
И среди двора Скиф хромой стоит.
С ним лишь два гонца – оба бледные
Нет на всех лица, очи гневные.
Весь почти Кайзборск выгорел дотла,
А в складах не взять хлеба да зерна,
И богатства всё – перлы да меха
Обратилось в пыль, да летит в глаза.
И повсюду зола.
Антонину ведут.
А со всех концов собирается люд.
Все в лохмотьях они
Да грязны и худы,
И Кайзборские в них горят очи злы.
Дети падают, как от голода,
Бабы воют босые от холода;
Стонут старики, сильно плачутся:
«Ты спаси нас, Скиф, царь-батюшко».
«Что же вы, Кайзборск, – отвечал им Скиф,
– Ай строптивые, долго маялись!»
«Нас пугала всех владычица мудрая
Да пытала она изменников.
Да богатства наши на войну взяла
И оброк ввела соплеменников.
А мы голодом много дней сидим,
Ничего не сеем, не делаем.
Как поля пусты наши животы,
Уж вели покормить нас, царь батюшко».
Оглядел их Скиф, будто стадо волк:
«Хорошо – говорит, – мои будете!».
Так калеки да старцы склонилися,
Но стоит Антонина Премудрая.
«Никогда я твоею не буду» – прозвучал ответ у ней грозный,
И тут же взяла она чашу из тайного кармана своёго
Да выпила горького яду.
Подбежал к ней Скиф многоумный:
«Что же ты наделала, дура!»
«Не получит Высьгород богатства»
– Так она пред смертью сказала.
III
И остался Скиф посреди толпы,
Похватались витязи за свои мечи:
«Мы уходим, царь, битва кончилась,
Нам домой пора к женам-дитяткам.
Где ж награды наши, обещаны?
Где гостинцы богатые – Кайзборские?
А вокруг зола – угли черные
И стоят дома закопченные.
Всё взяла война, переплавила,
Хоть краюшку хлеба оставила.
«Мы пойдем в Высьгород, мои витязи,