У повозки не оказалось ни Русланы, ни приставленного к ней солдата, но ещё до того, как страх охватил витязя, он заметил пропажу среди палаток недалеко от полевой кухни.
- Вот ты где, - сказал он, подбежав к Руслане.
- Сколько у вас солдат? - спросила она.
Златояра немного удивил вопрос, но он ответил:
- Как видишь, достаточно. Тысяч десять здесь, ещё столько же в соседней деревне.
Это втрое больше, чем сейчас у Алоиса. Плюс хорошая артиллерия. Дурак. Зачем нужно было заходить так далеко? Руслана осматривала лагерь и не могла отделаться от щемящего чувства в груди. Этот самоуверенный придурок заслужил смерть, но остальные ни в чëм не виноваты.
- Отправляемся, как только будут готовы лошади, - сказал Златояр тоном намного более командным, чем в Рутивле.
Она потянулась к нему, но витязь отвёл руки за спину.
- Тебе придётся вернуться? – девушка пыталась оправдать его холодность обилием лишних глаз.
- Да, - сухо бросил он.
- Ты опять оставишь меня у Плеяны?
- Нет, Данияр хочет помириться. Поедешь к нему.
Витязь на неё почти не смотрел, но не из скромности. В движениях и взгляде отчётливо прослеживалась неприязнь. От вчерашней заботы не осталось и следа. Значит, это отец приказал спасти её. Она нужна не Златояру, а отцу. Руслане захотелось провалиться сквозь землю.
Грустно, но справедливо. В её положении рассчитывать на симпатию со стороны витязя было более чем наивно.
Впереди три дня пути в холодной крытой телеге. У неё было достаточно времени, чтобы всё обдумать. Руслана не жаловалась, но для себя отметила, как непривычно для неё отсутствие заботы. Алоис с каким-то нездоровым рвением оберегал её комфорт. Тепло ли ей, удобно, не голодная ли. Как будто этим он пытался компенсировать отсутствие выбора. Дурак. Да она лучше будет жить, как простая крестьянка, чем станет царицей при нëм.
Только перед самым Тильградом, близ которого располагался замок Данияра, она обратила внимание, что всё ещё не сняла кольцо с рунами. Руслана сорвала его с пальца, чтобы выбросить, но в последний момент заметила на внутренней стороне мелкую строчку на непонятном языке. Ну да. Наверняка оно ещё и заворожённое. Может, она избавится от него и умрёт в страшных муках. Вполне в духе этого маньяка. Руслана положила кольцо к семенам подсолнечника в маленький поясной кошель.
На последнем привале она попросила Златояра не рассказывать Данияру про них с царевичем.
- Значит, теперь ты считаешь его царевичем?
Ей вдруг померещилось, что витязь ревнует, но насмешка в его взгляде быстро вернула на землю. Он издевается.
- Я знаю, кто он. Просто привыкла, что все так к нему обращаются. Ты выполнишь мою просьбу? Не хочу опять ссориться с отцом.
- Мне незачем тебя выдавать, - ответил Златояр и тут же направился к лошади.
- Ещё кое-что, - остановила его Руслана, - ты знал о прахе в малахитовом кулоне?
Он подозревал, что она может спросить о таком, и изобразил удивление.
Девушка вздохнула с облегчением. И пусть родной отец был готов к её смерти, главное, что Златояр ни при чём.
На главной площади Рутивля зевак не подпускали близко к месту казни, огородив пространство живым щитом из солдат. Самые любопытные горожане занимали места на крышах. Когда ещё выпадает возможность увидеть сожжение настоящей нечисти из Великих Болот? Как правило, еретиков и изменников предавали огню в специальных деревянных срубах, но для ведуньи решили сделать исключение. В центре площади установили столб, вокруг обложили его сухими ветвями и соломой.
Владу вывели днём, когда публика достаточно промариновалась в ожидании представления. Ведунья до последнего не верила в происходящее. За несколько дней в темнице на одной воде она обессилила и не могла изобразить хоть сколько-нибудь внятное сопротивление.
Помимо солдат площадь полнилась людьми в длинных мантиях с капюшонами. Влада искала глазами кого-нибудь знакомого, но не находила. Когда её привязывали, она попыталась вырваться. Высокий солдат с равнодушной жёсткостью толкнул ведунью к широкому бревну и закончил начатое.