Она пробежалась глазами по тонким строчкам верхнего документа. Это же родная усадьба, которую Алоис обещал выкупить для неё, после прибытия в Тильград. Дата сделки… Он сделал это ещё в конце зимы, используя чужие имена.
Елисей ожидал более радостной реакции. Девушка нахмурилась и с наездом спросила:
- И всё?
- Мне кажется, это более чем щедро, учитывая, что ты даже ни одного бастарда не родила, - усмехнулся он.
- Ну тогда передай своему хозяину, чтобы подарил всё это кому-нибудь более плодовитому, - она сгребла со стола бумаги и бросила в советника.
До Елисея долетели всего пара листов, но невоспитанность девушки его раздражила.
- Это не всё, - сдерживая натянутые нервы, он поставил перед Русланой широкую шкатулку. Дешёвое дерево, из украшений только тонкая фаска по краю, - посмотришь, когда я уйду. Он сказал, это личное.
- Тогда пошёл вон отсюда, - огрызнулась девушка.
- Знаешь, я уже начинаю жалеть о том, что дал Богороду мёртвую воду.
- О чём ты?..
- Когда он вынес тебя еле живую из палатки Чертана, ты казалась вполне безобидной. Нужно было позволить тебе умереть.
Она смотрела с искренним непониманием. Златояр же спас её.
- Похоже, что Богород присвоил все заслуги себе. Пусть. Но откуда, ты думаешь, у него мёртвая вода?
Он говорит, что Алоис не бросил её тогда. Быть такого не может.
Елисей немного остыл и сказал перед уходом:
- Ты мечтала о свободе. Вот она. Учись с благодарностью принимать подарки.
Конец.
Руслана осталась в компании равнодушной луны, и вместе они думали, что делать дальше. Сумка собрана. Златояр ждёт. Луна не понимала, почему девушка медлит.
Крышка шкатулки была откинута. Внутри были три свёрнутые пополам листа жёлтого пергамента, а под ними много разных мелких вещей, связанных с ней.
Его обручальное кольцо с рунами. Мерзавец, как он мог так легко от него отказаться.
Белая цепочка. Такая у неё тоже есть.
Прядь её опаленных волос. А это уже жутковато. И то, как они чуть не сгорели зимой в санях, и то, что он её хранил.
Много было мелких листочков, на которых она вела записи об экспериментах с красным порохом.
Последний её урок каллиграфии, когда у неё, наконец, что-то начало получаться.
Несколько предметов, которые она не помнила, но, наверняка, тоже с нею связанных.
И нож. Руслана взяла его в руки. Тонкий ивовый ножик. В палатке Чертана, она пыталась защищаться, но быстро потеряла его. От тяжёлых воспоминаний сдавило грудь. Она развязала дорожную сумку и со дна достала ремешок от заворожённого предмета. Это тот самый нож. Алоис был там. Дурак, почему не признался сразу? Девушка закрепила на щиколотке оружие. С ним спокойнее.
Она перешла к свёрнутому пергаменту.
На всех документах стояла подпись Данияра, его семейная печать и герб.
Первый: официальное признание Русланы, как его законной дочери и наследницы. Второй: выписка из родовой книги, где статус Русланы был подтверждён. Третий: копия завещания, где Руслане выделялась доля наравне с остальными детьми.
Ал… Мерзавец.
Думает, ей только деньги нужны? Так отчего не воспользовался? Почему не пришёл за наградой?
Руслана скинула со стола все щедрые дары, опустилась на руки и в голос заплакала. Никто её не слышал. У неё больше никого не осталось. Одиночество прогрызало до костей, мешая трезво оценить перспективы. Она теперь настоящая княжна, такая же важная, как и все благородные девицы, всю жизнь смотревшие на неё свысока. Собственности полно, можно жить, как хочешь. Ещё есть Влада. Можно вместе кутить хоть до старости.
Она поедет к нему прямо сейчас, выскажет всё и сразу уедет. А когда утром он приползёт извиняться, будет уже поздно. Она уже будет на пол пути в Боланию.