Наконец, они подошли к одиночной закрытой камере. Пока охранник подбирал ключ, Ал смотрел на девушку в мужском костюме. Ему стало интересно, как она отнесётся к тому, что будет дальше.
Внутри на полу, присыпанном соломой, с цепями на руках и ногах сидел человек. Это был молодой мужчина, но с густой коричневой бородой. От его красной от крови рубашки остались только несколько жалких клочков, изрезанных шипованной плетью.
Царевича пустили первым.
Не скрывая гнева и отвращения, он несколько раз ударил пленника, а только потом начал говорить.
- Надан, хочешь кое-что объяснить? - он достал из кармана кожаный кошель и высыпал золотые монеты на голову заключённого, - почему твоя верность оказалась такой дешёвой? Жалкие сто золотых. Это меньше чем по пять монет за каждого, кого ты убил утром. Тех, кто недавно вытащил твою продажную шкуру из засады.
Алоис за бороду поднял голову пленника, чтобы тот смотрел ему в глаза. Надан оскалился. Он смирился с тем, что скоро умрёт. Распалённого парня это лишь больше разозлило. Ал взмахнул мечом и навершием выбил пару передних зубов узнику. Утром в карауле были двое солдат, на которых Алоис возлагал большие надежды. Почти друзей. Их никто не пощадил, а значит и ему не следует быть милосердным.
Надан сплюнул густую кровь и прохрипел:
- Скоро здесь будет царское войско. Ты просто самозванец. И окажешься в том же пекле, что и я.
По легендам, души преступников оказывались навеки в огненной бездне. И как посмел этот жалкий предатель сравнить их? Алоис поднял меч для повторного удара, но вдруг на его руку бросилась Руслана.
- Не надо! - воскликнула она.
Она была в смятении. Глаза блестели от слëз. Алоис немного отрезвел от такой наглости. Он опустил меч и оглянулся. Его солдаты внимательно смотрели. Елисей, который стоял дальше всех, пытался скрыть смешок за высоким воротом.
Меч вернулся в ножны.
Алоис выволок девушку из камеры, больно сжимая руку чуть выше локтя, у охранника взял связку ключей и сказал своим ждать у выхода.
Воины ушли старым путём, но он повёл Руслану в противоположную сторону: за поворот, к небольшой камере без окон, стены которой были в нескольких раз толще обычных.
- Что ты себе позволяешь? - зло прошипел он, когда они оказались вдвоём в закрытом пространстве.
Руслана не знала, как оправдаться.
Глаза его горели такой злобой, что, казалось, сейчас он изрубит её саму. Он поставил фонарь и подошёл. Руслана попятилась, но упёрлась в стену. Ал склонился и произнёс ледяным голосом:
- Никогда не смей перечить мне при моих людях. Ещё раз так сделаешь, и я тебя убью.
Девушка отвернулась. От страха и обиды всё сжалось в груди. Стена. В блëклом играющем свете проглядывались висящие инструменты. Некоторые Руслана узнала. Тогда, в летнем походном лагере, в проклятом ларце садиста. Она в оцепенении уставилась на пыточные предметы, забыв, как дышать. Воспоминания о настоящем живом кошмаре завладели её телом и разумом.
Алоис заметил это. Его гнев быстро сменился любопытством. Он подошёл к стене и провёл рукой по железкам.
- Узнала что-то?
Руслана пыталась унять дрожь, но не могла. Алоис вспомнил, какой послушной она была, когда испугалась повешенных мертвецов. Даже забыла про планируемый побег.
Он снял с крепления небольшой резак, обычно служивший для отсечения пальцев при допросах. Острый. Чтобы показать насколько, он как бы случайно поранил свой мизинец. Выступила бусинка крови. Он нахмурился и поднес палец к губам, смотря на реакцию больших карих глаз.
Она не плакала, но смотрела не отрываясь, как кролик на удава.
Ал подошёл и без труда поднял её руку. Холодная лопасть прильнула к тонкому бледному запястью. Он думал, что Руслана одёрнет её, но она не шевелилась.
- Страшно? - тихо спросил он.
Дыхание девушки стало частым и прерывистым. Алоис поднял лезвие резака к её шее и, едва касаясь, провёл вниз к вороту. На лбу её выступили несколько прозрачных капелек пота.