Давид подобрал еще три камня, добавил их к содержимому пастушьей сумки.
— Мне еще что–то нужно знать?
Ионафан ощутил уверенность, какой не испытывал со времен Михмаса.
— Бог с тобой!
Давид низко поклонился и начал спуск в долину.
Ионафан бегом вернулся на гору, встал рядом с отцом и стал смотреть.
Саул стоял понурый, опустив плечи. — Я послал мальчишку на смерть.
— Давай посмотрим и увидим, что сделает Господь.
Еврейские воины выстроились в боевой порядок, неодобрительно бурча при виде Давида, который спускался в долину почти с голыми руками: с одной своей пращей, да сумкой, где лежали пять гладких камней, да с пастушьим посохом.
В рядах раздался гвалт: это родичи Давида заметили, как он движется вниз по склону.
— Что он тут делает? Ну–ка убирайся отсюда!
Их утихомирили начальники.
Ионафан снова устремил взгляд в долину. Он истово молился: — Бог мой, будь с ним, как Ты был со мной при Михмасе. Пусть весь Израиль увидит, что может сотворить Господь!
Голиаф в сопровождении оруженосца двинулся вперед, крича с омерзением: — Что я тебе, собака, что ты идешь на меня с палкой? Разрази тебя Дагон!
Филистимлянин изрыгал ругательства, кляня мальчишку и весь Израиль всеми филистимскими богами, а воины хохотали и бряцали щитами.
Ионафан сжал кулаки.
— Подойди сюда, мальчик! — ухмыльнулся Голиаф. — Я отдам твое тело на съедение птицам небесным и зверям земным!
— Ну вот и все! — простонал Авенир.
Ионафан глядел и ждал, и молился, а Давид выпрямился и посмотрел врагу в лицо. Прозвенел юный голос: — Ты идешь против меня с мечом и копьем, и щитом, а я иду против тебя во имя Господа Саваофа, Бога воинств израильских, которые ты поносил.
Голиаф раскатисто расхохотался, вслед за ним и другие воины–филистимляне.
Давид продолжал идти вперед. — Сегодня Господь поразит тебя, и я убью тебя и сниму с тебя голову. И отдам трупы твоего войска птицам небесным и зверям земным, и узнает вся земля, что есть Бог в Израиле!
Давид вложил камень в пращу и побежал навстречу Голиафу.
Ионафан шагнул вперед. Правда ли он слышит жужжание пастушеской пращи, рассекающей воздух? Или это его кровь стучит в висках, когда каждый шаг Давида отдается в его сердце? Рука мальчика взлетела, в руке дернулась праща.
Голиаф отшатнулся, камень вонзился ему в лоб. По лицу хлынула кровь. Он расставил ноги, пытаясь сохранить равновесие. А потом рухнул — как подрубленный дуб.
Оба войска потрясенно застыли в молчании. Оруженосец Голиафа побежал от Давида прочь, когда тот поднял меч Голиафа и с криком опустил его. Схватив за волосы отрубленную голову Голиафа, маленький пастух поднял ее высоко, чтобы всем было видно.
— За Господа!
Торжествуя, Ионафан выхватил свой меч, взмахнул им над головой в ответ:
— За Господа и Израиль!
Со страхом было покончено, царь Саул с Ионафаном повели армию на врага, и снова могучие филистимляне в ужасе бежали от воинства Господнего.
Когда битва увенчалась победой, Ионафан пошел искать Давида.
— Где он?
Саул покачал головой.
— Не знаю. Когда Авенир привел его ко мне, мальчишка еще держал в руках голову Голиафа! Но он куда–то запропастился.
— Его зовут Давид, отец. Он младший сын Иессея из Вифлеема.
— Знаю. Тот самый, что несколько месяцев бренчал во дворце на гуслях и распевал песни у меня в покоях. — Саул как–то скованно усмехнулся. — Кто же знал, что у него такое бравое сердце!
— Он сражается за Господа и своего царя, Ионафан радостно рассмеялся. — Вся земля узнает о том, что сделал он сегодня. Я должен его найти.
Он хотел побольше узнать об этом мальчике, которого так могущественно использовал Господь.
— Авенир ищет, где его поселить, — крикнул ему вслед Саул. — Нам надо держать его поближе к себе.
— Из него выйдет замечательный телохранитель! — Ионафан взмахнул мечом в воздухе и пошел искать дальше.
Когда Ионафан увидел Давида среди других иудеян и окликнул, тот обернулся. Ионафан с победным возгласом поднял руки, приветствуя его.
Давид низко склонился перед ним. — Я к вашим услугам, царевич.
Ионафан схватил мальчика за руки: — Я знал, что Господь с тобой!
— Как был Он с тобою при Михмасе, мой царевич. Мои братья только и твердили об этом несколько месяцев!
— Идем. Пошли со мной!
Давид зашагал рядом, с ним в ногу.
— Тебя прилично вознаградят за то, что ты сделал сегодня.
— Я ничего не прошу.
— Тебе дадут людей под начало.
Давид застыл, широко распахнув глаза: — Но я понятия не имею, как ими командовать.
Ионафан рассмеялся, потрепал Давида но курчавой голове.
— Я научу тебя всему, что умею сам.
— Я всего лишь пастух.
— Уже нет, — хмыкнул Ионафан. — Ты будешь сочинять песни, которые поведут нас в бой.
— Но это Господь одержал победу. Он был моей скалой. Это Господь избавил меня от руки Голиафа!
Ионафан взглянул ему в лицо. — Да! И вот такие слова из уст твоих и будут обращать к Нему сердца людей.
Голос Ионафана не будет больше одиноко звучать при дворе. — Они все видели.
У этого мальчика есть вера, так же, как и у него.
— Они будут слушать тебя.
Давид покачал головой. — Пусть те, кто видел, что случилось сегодня, знают, что могут положиться на Господа!
— Я знаю, что ты чувствовал, когда спускался в долину. Я тоже пережил это однажды — когда карабкался по скалам у Михмаса, — Ионафан поднял глаза. — Я бы все отдал за то, чтобы только еще хоть раз ощутить присутствие Господа.
Все, что угодно! Все. без остатка!
— Я мечтал сражаться за царя Саула, но братья только смеялись надо мной.
— Теперь больше не будут смеяться.
— Да. Но, наверное, и слушать не будут.
— А царского сына будут слушать?
— Ну, конечно.
— Так сделаем тебя таковым.
— Как это?
Ионафан стащил с себя тяжелый нагрудник и бросил ему. Давид поймал его, прижав к груди. Ионафан скинул верхнюю одежду, бросил Давиду. — Надевай.
Давид растерялся.
— Делай, что тебе говорят.
Ионафан прицепил Давиду на пояс свой меч в ножнах. И, наконец, сгреб свой лук и колчан со стрелами и всучил ему в руки.
— Теперь мы братья.
Давид моргнул.
— Но что же я дам взамен?
— Свою пращу.
Путаясь, Давид все же справился с пращей, отстегнул ее от пояса: потрясенный, он протянул ее Ионафану. — Это великая честь для меня, господин.
— Неужели?
Из всех людей, окружавших его с тех пор, как отец стал царем — ни единого ни разу не захотелось ему видеть даже в друзьях. А Давид — о, ему так хочется, чтобы он был ему братом!
— Ведь ты царевич, наследник царского трона, сын самого даря Саула.
Если бы у отца моего было сердце, как у этого мальчика! Что это был бы за царь!
Ионафан крепко сжал руку Давида в своей. — Отныне, с этого дня, ты брат мой. Наши души связаны узами братской любви. Клянусь перед Господом Богом нашим, никогда рука моя не поднимется против тебя.
В глазах Давида блеснули слезы. — А моя — против тебя!
Ионафан развернул Давида лицом к стану. Хлопнул по спине и подтолкнул по–дружески.
— Пошли. Пора строить планы! Надо изгнать врагов Господа с нашей земли!
— Поставить мальчишку командовать людьми вдвое старше и опытней? — Саул скептически поглядел на Ионафана. — Ты что, с ума сошел?
— А что такого? Я же командую! Я уже все устроил, отец.
— Ты — мой сын, царевич, наследник престола! А он — всего лишь какой–то мальчишка–пастух, который по счастливой случайности удачно метнул камень!
По счастливой случайности?
— Сам Бог был вчера с ним, отец!
Саул сердито посмотрел на Ионафана, а тот обвел взглядом Авенира, советников и военачальников. — Разве кто–то здесь может оспорить, что Давид — наш герой? Нельзя не отличить его перед всеми.