Она попыталась сесть, но тут же застонала от боли. Я аккуратно помогла ей приподняться, опирая ее на себя. Лика оглядела толпу, в ее глазах читался страх и растерянность. Она ничего не помнила.
«Я… я не знаю, Катя. Я ничего не помню. Только холод и… и чьи-то тени». Ее голос дрожал, а тело била мелкая дрожь. Я поняла, что сейчас ей нужна не расспросы, а тепло и безопасность.
«Все хорошо, Лика. Я здесь. Я не дам тебя в обиду», – пообещала я, и в этот момент во мне проснулась ярость. Кто-то заплатит за то, что сделал с моей подругой.
Того, что произошло дальше, я ожидала меньше всего на свете. Неведомая сила отшвырнула меня от Лики, и чей-то голос, полный ненависти, прорезал толпу: "Ведьма! Ведьма! Ты хотела убить ее, а потом использовала черную магию, чтобы оживить!" Я обернулась и встретилась взглядом с Маем. "Что ты несешь? Лика – моя подруга!" Но толпа уже была неуправляема. Слова Мая подхватили все вокруг, выкрикивая проклятия и обвинения в колдовстве. Лика все еще лежала на земле, в ее глазах плескалось непонимание, взгляд был устремлен сквозь меня в никуда. Вдруг Ярослава вцепилась в мою косу, дернув так, что потемнело в глазах. "Я всегда знала, что с тобой что-то не так! Яр глаз с тебя не сводил, ты его приворожила, ведьма!"
Волна ужаса прокатилась по мне, парализуя тело. Я пыталась что-то сказать, оправдаться, но горло сдавил спазм. Слова застревали, не находя выхода. Ярость в глазах окружающих нарастала с каждой секундой, подпитываемая безумными криками и обвинениями. Я видела, как они меняются, превращаясь из знакомых лиц в озлобленных зверей, жаждущих крови.
Чей-то камень просвистел в воздухе и угодил мне в плечо. Боль пронзила тело, но физическая боль была ничто по сравнению с той, что разрывала душу. Предательство, страх, непонимание – все смешалось в один клубок отчаяния. Я пыталась понять, что происходит, почему люди, с которыми я делила радости и горести, вдруг стали моими врагами.
Попытки объяснить что-либо были бесполезны. Толпа, словно обезумевший зверь, шла на меня, готовая разорвать на части. В отчаянии я попыталась отбиваться, но силы быстро покидали меня. Камни, палки, кулаки – все обрушивалось на меня, сбивая с ног.
И в этот момент я увидела Лику. Она медленно поднималась, ее глаза, казалось, прояснились. Она смотрела на меня, и в ее взгляде не было ни страха, ни ненависти. Была лишь… жалость? Или, может быть, понимание?
Но было уже слишком поздно. Толпа сомкнулась вокруг меня, и мир погрузился во тьму. Последнее, что я почувствовала, это холодный камень, прилетевший в голову.
Пламя, что не обжигает.
Веки разомкнулись, и сознание пронзила острая, всепоглощающая боль, словно тысячи игл вонзились в онемевшее тело. Я была намертво привязана к холодному, резному столбу. В голове роились обрывочные мысли, но ни одна из них не могла объяснить этот кошмар. Что происходит?
Малейшая попытка пошевелиться отзывалась новой волной мучительной боли. Голова гудела, словно наковальня, но постепенно зрение прояснилось, и слух вернулся. Передо мной стояла толпа односельчан, их лица искажены гримасой ярости. В руках они держали пылающие факелы, а в глазах плескалась клокочущая ненависть. Ближе всех стоял Яр. Недавно в его взгляде я читала нежность и робкие намеки на любовь, но сейчас в них был лишь леденящий душу страх, отчуждение и отвращение. В толпе я заметила Лукерью и Апраксинью. Лукерья, заламывая руки, кричала, что бедная и несчастная кормила змею на своей груди, а я, злодейка, все это время пыталась опоить ее колдовским зельем, а она, по доброте душевной, терпела. Апраксинья жадно кивала в такт ее словам. Отец стоял в стороне, молча и безучастно смотрел сквозь меня, словно я была призраком. Я могла стерпеть все, но то, что произошло дальше, превзошло все мыслимые границы. Из толпы вынырнула Ярослава, волоча кого-то за волосы. С трудом сфокусировав взгляд, я с ужасом осознала, кого она тащит. Это была Настюша. Маленькими, дрожащими ручками она пыталась ухватиться за юбку Ярославы.
Она не кричала, лишь огромные глаза были полны слез, а губы побелели, как мел, и дрожали. Ярослава, швырнув Настюшу на землю, с безумным блеском в глазах и брызгая слюной, завопила: "Люди добрые! Все это время мы жили бок о бок с нечистью! Эта девка!" - она указала на меня - "и ее сестра - демоницы! Они хотели украсть наши души!" По толпе пронесся одобрительный ропот. Воодушевленная, Ярослава продолжила: "Вы пускали ее к своим детям, позволяли давать вам ее колдовское варево, а ведь она проклинала вас!"