Выбрать главу

В правление Софьи было основано первое в России высшее учебное заведение — Славяно-греко-латинская академия. Его возникновение было связано с упорной идеологической борьбой грекофилов и «латинствующих». Представитель последних, просветитель и теолог Сильвестр Медведев, являлся главным советником Софьи в духовных делах. Он отстаивал оформившуюся в царствование Федора Алексеевича идею создания учебного заведения западного университетского типа, независимого от церковных властей. Ярым противником этих тенденций свободного «западного мудрствования» был патриарх Иоаким. В сложных условиях борьбы за Киевскую митрополию Софья нуждалась в союзе с патриархом. В результате академия была ориентирована прежде всего на подготовку священнослужителей. С большим трудом удалось утвердить в учебной программе латинский язык, являвшийся в XVII веке языком международного общения. В силу политической конъюнктуры Софье пришлось отказаться от планов своего советника, которые она одобряла и поддерживала.

Правление Софьи стало временем жестокого преследования раскольников. Суровые меры в отношении старообрядцев явились государственно-политической необходимостью, поскольку страна стояла на грани религиозной гражданской войны. За семь лет правительнице удалось сломить сопротивление наиболее радикальной части старообрядчества, что дало возможность Петру I отказаться от крайних репрессивных мер в отношении раскольников.

В качестве правительницы России Софья Алексеевна опередила свое время. Она вознеслась на вершину власти в патриархальной стране, где публичная деятельность женщины была немыслима. Царевна находилась у руля государственного управления, от нее зависело решение всех важнейших дел, но при этом она по большей части оставалась в тени. Подобно отцу и брату, Софья правила самодержавно, оставляя Боярской думе лишь совещательные функции. При осуществлении властных полномочий она опиралась на вполне сформировавшуюся к тому времени приказную бюрократию и достаточно узкий круг доверенных лиц, занимавших ключевые посты в государственном аппарате. По существу система ее власти ничем не отличалась от самодержавия Петра Великого 1694–1711 годов, когда Боярская дума после короткого периода возрождения (1689–1694) потихоньку отмирала, а Правительствующий сенат еще не был создан.

Дума, по существу, никак не ограничивала власть регентши. Единственный заметный эпизод состоял в том, что бояре не рекомендовали правительнице лично вести переговоры со шведскими послами весной 1684 года. Это был сугубо формальный момент государственной деятельности, важный лишь с точки зрения дипломатических традиций и никак не сказавшийся на властных полномочиях царевны. Бояре, по меткому выражению Ф. Л. Шакловитого, стали уже «зяблым деревом» на почве российского абсолютизма. Уничтожение боярской аристократии как особого социально-политического организма непременно произошло бы в самое ближайшее время даже без участия Петра Великого. Такова была логика исторического развития России, которая после завоевания огромных территорий на востоке могла существовать только как империя с самодержавным правителем. Боярская дума при Софье была не более чем политической декорацией в период кажущейся нестабильности верховной власти.

Софья была рождена, чтобы стать великой. Выдающиеся правители отнюдь не всегда бывают гениальными людьми; таковой, например, не являлась Екатерина Великая, в отличие от своего предшественника на российском троне Петра Великого или прусского короля Фридриха Великого. Но гениальность государя можно считать избыточным фактором успешного самодержавного правления. Для безотказной и результативной работы самодвижущейся системы раннего абсолютизма монарху достаточно было обладать умом, здравым смыслом, харизматичностью, энергией, трудолюбием и умением выбирать талантливых и деятельных помощников. Софья, несомненно, совмещала в себе все эти качества.

Можно со всей уверенностью утверждать, что правление Софьи Алексеевны — это не закат старого мира, а рождение нового. Имперский XVIII век России начался уже при Федоре и Софье, а Петр лишь ускорил движение по намеченному пути. Как братья, так и сестра были устремлены на Запад. Различие состояло лишь в ориентации на конкретные европейские образцы. Если для Федора и Софьи примером служила католическая Польша, то Петр подражал протестантской Голландии. Нельзя не признать, что польский вариант был России ближе. Европеизация страны по плану Софьи и Голицына прошла бы несравненно более мягко, чем грандиозная ломка, осуществленная Петром I.