Да только царица праздника с норовом оказалась, царевичу в объятия она не далась и вот чего всем окружающим приказала: сыскать сей же час среди толпы веселящейся самую изо всех неказистую девку, да собой безобразную!
Разбежалися парни окружающие кто куда, и в скором времени притащили они на суд да потеху несколько на редкость неприглядных молодых баб да девах. А один какой-то нахал — цап за руку Милолику стоящую! — да и поволок её к горке. Та от неожиданности растерялась, вырываться сразу не стала, и через минуту пред очи многочисленные бесстыжие во всей своей деланной некрасе предстала.
— Вот она, самая безобразная! — в один голос заорали девки и парни, — И черна она, и грязна, и космата — ну чисто же кикимора она лесная, ага!
Опешила немало Милолика, клюку свою в руках она сжала и затравленно вокруг заозиралась. И такой тут смех над нею поднялся — ну словно бы шквал там разбушевался ураганный!
Повелела царица праздника Борилеву, своему избраннику, глаза покрепче завязать, раскрутить его затем разов с десяток, так чтобы он ориентацию в пространстве потерял, а сама с горки сошла и между царевичем и главной некрасой гордо встала. Двое свирельщиков принялись за нею и за Милоликой в свирели свои дудеть, и надлежало запутанному царевичу свой выбор наугад сделать, чтобы в объятия кого-то из них двоих заключить, и поцеловать выбранную им случайно во самые во уста.
Ну а в какие уста — цветущие или увядшие — это уж как бог ему даст.
То туда, то сюда Борилев улыбающийся по нескольку раз совался, стараясь по шуму и гвалту зрителей определить, где находится красавица. Но молодёжь на его уловки не далася, и одинаково орала она и смеялася, куда бы он сослепу ни подавался.
Наконец, он к Милолике решительно двинулся, а потом руку вперёд вытянул и её быстро схватил. Но, нащупав вместо одежды праздничной рубище несуразное, он повязку с чела тотчас сорвал и разочарованно на свою суженую уставился.
— Не-ет, — замотал он головою разочарованно, — я с такою уродиной целоваться наотрез отказываюсь! Пусть с нею лошади целуются, а не я! Ишь какая девка-то гадкая тут сыскалася! И откуда только она взялась?!
Взрыв хохота язвительного чуть было к земле опозоренную Милолику не пригвоздил. А товарищи царевичевы под микитки его дружно подхватили, и начали насильно его милость к кикиморе сей некрасивой волочить. А тот знамо нейдёт, упирается, и губы свои вдобавок сжал, чтобы уж всем было ясно, какие чувства он к избраннице своей нечаянной питает…
Совсем уже близко приволокли дружки Борилевовы его к Миле — он даже и глаза ещё закрыл, чтобы на неё не глядеть, — и тут вдруг гнев огненный взорвался у девушки в её сердце. Зарычала она как тигрица, платок дырявый вместе с паклей с головы сорвала, волосы свои пышные распустила волною тяжёлой — да как толкнёт брезгливого обормота ногою в живот!
И так сильно да от души это у неё получилось, что не только сам Борилев оттого на землю свалился, но ещё и дружков своих он вместе с собой повалил.
Смех, хохот, крики, визги — всё смешалось тут в этот миг. А Милолика, долго-то не рассуждая, клюку прочь от себя отшвырнула, да и припустила к лесу бежать что было прыти в её ногах. Отбежав же от поля праздничного на порядочное расстояние, она внезапно остановилась резко, обернулась назад с выражением лица зело свирепым — и принялась чего-то шептать раздражённо, то и дело руки к небесам просительно воздевая …
И вот же дивные чудеса-то! Прошла всего-то минуток может пара, как вдруг подул ветра порыв шалый, по ясному дотоле небу тёмные тучки наперегонки помчалися, и от былой погоды ясной не осталось вскорости и следа. Молнии огненные прорезали собою чёрные небеса, и разразилась там на удивление сильная и мощная гроза, людей, на праздник собравшихся, кого куда нещадно разгоняя…
До нитки мокрая и невозможно злая, вернулась наша егоза назад в свои пенаты дремучие.
— Эк же ты промокла-то, внученька! — покачала головою проснувшаяся недавно Яга, — Нешто не распознала, что идёт гроза-то? Я ж тебя этому учила когда-то…
— Семияр-то траву нашла, проказница? — спросила она опять через времечко, ответа от ведьмочки почему-то не дождавшись.
— Ничего я там не сыскала! — ответствовала ей Мила в запале, — Видать, зайцы траву ту сожрали! А может быть, она сё лето не в урожае!
— О! — воскликнула тогда Яга, по затылку себя притом бабахнув. — А ведь лето скоро уже кончается, а! День рождения у тебя, Милочка, намечается, и не какой-нибудь, а от роду осьмнадцатый. Надобно гостей побольше на праздник сей созвать, и как следует это дело нам справить…