– Ну‑ну? – нетерпеливо подогнал Алексей. – Так кого же ты видел‑то?
– Никого! – сделав страшны глаза, прошептал парень. – Ни Герасима, ни того мелькнувшего господина за столами не было! А это значит, что хозяин таверны предоставил им отдельную комнату.
Лешка лишь плечами пожал, да хмыкнул. Дурацкая какая‑то история. Вообще‑то, конечно, можно поработать с хозяином таверны, как его…
– Моган Даш, – напомнил Зевка. – Высокий такой старик, седой, патлатый. Нос – огурцом. Уж он‑то, наверняка, что‑то должен знать. А я‑то больше, увы, ничего сказать не могу.
– Мало, Зевушка, мало!
– Уж сколько есть. Да, он, ну, тот человек, был в богатой накидке с поднятым капюшоном. Но я заметил черную бороду… Хотя, мало ли в столице чернобородых? Холеная такая борода, тщательно подстриженная, клином.
Взгляд парня стал умоляющим. Да, необходимо было подумать о его безопасности, настоятельно так подумать, Лешка не любил никого подставлять.
Наметив назавтра проработать хозяина таверны на улице Пиги, Лешка поручил напарнику тщательно записать все показания Зевки, а сам отправился с докладом к начальнику.
Филимон Гротас встретил его вопросительным взглядом, на что Алексей лишь развел руками.
– Плохо, – покачал головой начальник. – Плохо работаете, господин старший тавуллярий. Что, совсем ничего нет?
– Так… Одни наметки. Думаю завтра сходить кой‑куда.
Лешка кратко изложил свои планы.
– Таверна на улице Пиги? Да, есть там такая – кстати, рядом с тюрьмою. И хозяин там Моган Даш… Давний осведомитель нашего старшего куратора Маврикия!
Лешка лишь глазами хлопал.
– Завтра вечером Маврикий будет здесь с небольшой проверкой, – ухмыльнулся начальник. – Вот и переговорю с ним насчет таверны. Если сам не сможешь прийти, подошли Аргипа… Пока же – свободен.
Лешка встал, повернулся…
– Да, – остановил его на пороге Филимон. – Тавуллярий Хрисанф Злотос похваляется, что разговорил‑таки перекупщика. Завтра придет с докладом. Как раз – к Маврикию.
Медная луна тускло сверкала в черном вечернем небе, полном сверкающих звезд. В соответствии с указом базилевса закрывались питейные заведения, и их клиенты поспешно расходились по домам – вскоре начиналась ночная стража, и улицы вполне могли перегородить рогатками – а потом взять за проход приличную плату.
Прибавил шагу и Лешка – он почему‑то ощущал сильную усталость в последнее время, приходя домой, просто падал на ложе – и тут же засыпал. Нет, хватит уже больше издеваться над Ксанфией, она ведь жаждет ласк, не только сексуальных, но и обычных теплых слов. Тем более – уже скоро свадьба. Месяц остался… Да, месяц. Кого бы пригласить посаженным отцом?
Уже подходя к ограде дома Лешка вдруг замер и обернулся – показалось, его кто‑то окликнул по имени.
– Господин Алексей!
Нет, не показалось!
Невысокая фигурка в длинной узкой столе и накидке. Девушка!
– Вы меня звали, госпожа?
– Да, да… именно вас.
– Чем могу помочь? – старший тавуллярий галантно поклонился.
– Я – дочь Аргироса Спула, оптового торговца рыбой.
В этот вечер Алексей вернулся домой поздно. Войдя во двор, задумчиво прошелся по аллее сада – просто необходимо было сейчас пройтись, подумать. После только что состоявшегося разговора. Завтра выпадал трудный день… очень трудный, особенно – утро. Наверное, и не следует заходить в ведомство, можно там появиться лишь тогда, когда нужно – во второй половине дня, ближе к вечеру. А до того… До того нужно много чего успеть. Несчастная девушка, эта дочь перекупщика. Приятненькая – худенькая, с большими черными глазами. Как же ее зовут‑то… Эх, запамятовал… О, нет, вспомнил – Марика.
Несильно хлопнула дверь. Лешка оглянулся, скрытый яблонями и кустами сирени… Спустившись по крыльцу, к воротам, весело насвистывая, шагал Аргип! Алексей не стал окликать, нет, даже, наоборот, постарался, чтоб напарник его не заметил. Какое‑то нехорошее чувство вдруг охватило старшего тавуллярия, и на душе словно бы заскребли кошки.
Расстроенный, он медленно поднялся по лестнице к себе, на третий этаж. Интересно было – расскажет ли Ксанфия о вечернем госте? Если не расскажет… Если не расскажет… Лешка и сам не знал, что тогда будет делать, одно было ясно – доверие к будущей супруге пропадет надолго, быть может, и навсегда!
– О, наконец‑то, явился! – Ксанфия с улыбкой выбежала навстречу. Бросилась на шею с поцелуем. – А я так соскучилась! Нет, честно. Какой‑то ты усталый… И пахнет от тебя… – девушка принюхалась. – Женскими благовониями! Смотри у меня! Я, конечно, тебе доверяю, но…
Алексей не говорил ни слова. Молча сбросил на руки невесте плащ, молча прошел в трапезную, молча сел… Неярко горел светильник, и его желтое пламя отражалась в стоящих на столе трех высоких бокалах из тонкого синего стекла. Три бокала… Хорошо, что не два! Значит, что же, получается, они ждали его, Лешку?!
– Напарник твой приходил, – Ксанфия поставила рядом с бокалами серебряной блюдо с оливками и сыром. – Приносил книгу.
– Вот как? Приходил, значит? – с плеч словно спала тяжелая ноша; Алексей, наконец, улыбнулся.
– Ну, да, только что ушел. Ждали, ждали тебя – не дождались. Ты его, случайно, не встретил?
– Нет.
– И, пожалуйста, не вздумай ревновать, – вдруг засмеялась Ксанфия. – Хотя… он очень милый мальчик.
– Милый, вот как? – пряча улыбку, Лешка нахмурил брови.
– Ой‑ой‑ой, какие мы грозные! – его суженая со смехом всплеснула руками. – Даже и подойти страшно!
– Вот так, значит я тебе уже и страшен?!
– Очень страшен, очень! Прямо, как тигр. О, я сейчас сама на тебя нападу, бука! Первой. Посмотрим еще, кто кого съест?!
Набросившись на Лешку, Ксанфия тихонько укусила его за мочку ужа… приятно так укусила… Потом вдруг резко отпрянула в сторону, встала… И медленно сбросила на пол тяжелую столу… А затем – и рубашку из тончайшего зеленовато‑желтого шелка. И, подойдя к жениху, уселась ему на колени, с жаром целуя в губы…
В эту ночь старшему тавуллярию так и не удалось выспаться, впрочем, он явно не был в обиде. А с раннего утро носился, словно савраска, почти что по всему городу – от Силиврийских ворот до гавани Феодосия. Устал, вымотался, но все же остался доволен – удалось, удалось! Кое‑что удалось…
Подходя в присутствие, Алексей еще издали увидал небрежно стоявшую у самого крыльца шикарную лаковую двуколку, запряженную парой гнедых. Рядом с повозкой, по мостовой, заложив руки за спину, важно прохаживался кучер, больше похожий на отставного вельможу. Личный возчик старшего протокуратора Маврикия!
Ага, значит, высокое начальство уже здесь? Тем лучше!
– Разрешите? – постучав, Лешка приоткрыл дверь.
– А! – увидев его, махнул рукой Филимон Гротас. – Вот и наш старший тавуллярий. Наверное, и ты не с пустыми руками? Заходи, заходи, присаживайся… Как раз дослушаем господина Злотоса, – начальник повернулся. – Продолжайте, Хрисанф.
– Ну, мне собственно, не так много осталось, – Злотос – красивый, прилизанный, в новой модной тунике – пожал плечами. – Грубо говоря – подытожить.
– Итож, итож, – усмехнулся Филимон. – А мы послушаем. Верно, господин старший протокуратор?
Сидевший в начальственном кресел Маврикий важно кивнул и с явным одобрением посмотрел на Хрисанфа. Тот, ободренный, продолжил:
– Итак, еще раз повторю для вновь прибывших – я имею все основания утверждать, что главарь пойманной нами шайки вовсе не Герасим Кривой Рот, а Аргирос Спул, известный душегуб и мошенник, умело маскирующийся под скромного торговца рыбой!
Маврикий снова кивнул, а вот Филимон скептически ухмыльнулся:
– А какие есть основания к подобному заявлению? Только лишь одно признание?
– Основания? – Злотос хохотнул – он, конечно же, ждал этого вопроса. – Да оснований, смею вас уверить, полно. Вот, пожалуйста, показания многочисленных свидетелей незаконных деяний лжеперекупщика Спула! Могу зачитать.