– Чернила? Конечно есть, – беспечно отозвался Алексей. – Мы ведь торговцы – ведем тщательный учет, все записываем. Сейчас, схожу к повозке, принесу.
– Я подожду.
Лешка вышел, оставив девчонку с Аргипом, а когда вернулся с чернилами, ему вдруг показалось, что напарник как‑то уж сильно покраснел и время от времени бросал конфузливые взгляды на Феклу. А та смеялась. Рассказывала что‑то смешное и смеялась.
– Вот тебе чернила, бумага – садись за стол, пиши, коли грамотна.
– Да грамотна… – девушка поудобнее примостилась за столом и тут же поинтересовалась, где это носит хозяйку дома?
– К воротам пошла, – негромко пояснил Аргип. – Молочницу поджидает.
– Кстати, – Фекла вдруг понизила голос. – Не далее, как вчера, я, совсем случайно, увидела, как она вылезала из вашей повозки. Что‑то искала или хотела украсть, не знаю. У вас ничего не пропало?
– Кажется, нет, – парни переглянулись.
Ну, Марта… Хотя – ничего другого от нее и не следовало ожидать.
Однако, мало того!
Они уже подъехали к рынку и развернули фургон, когда вдруг развалился правый башмак Аргипа. Просто расползся, лопнул по шву!
Бывает…
– А ну‑ка, дай! – вспомнив вчерашние слова Феклы, Лешка протянул руку.
Взял башмак, присмотрелся и тихонько свистнул:
– Нет, дратва и нитки не сгнили… Разрезаны! Аккуратно так…
– Да ты что?! – не поверил напарник.
Алексей пожал плечами:
– Смотри сам.
– Ну, бабка! – покачал головой Аргип. – Ну, змея… Что ж, уж видно, придется пойти к башмачнику.
– А что к нему идти? Вон он, недалече, на той стороне рынка!
– Нет, – быстро возразил юноша. – Я лучше пойду к тому, что у церкви Фрола и Лавра. Говорят, он куда как искуснее.
– Ну, иди, – отмахнулся Лешка. – К вечеру только вернись, товар складывать.
– Да я недолго! – убегая радостно, крикнул напарник.
И чему, спрашивается, радуется? Хотя, с другой стороны, понятно – сидеть тут, на полупустой площади – дело не очень‑то веселое, скорее, прямо сказать, скучное. Оно и Лешке‑то скучно, тем более, совсем еще молодому шестнадцатилетнему парню.
Аргип не обманул, обернулся быстро – однако, почему‑то, босиком.
– Башмачник сказал – завтра только сделает. Так схожу, заберу… – все так же радостно пояснил парень.
И всю дорогу до самого дома был весел – смеялся, насвистывал, напевал песни. Лешка даже удивился:
– С чего это ты веселишься‑то?
– Так, просто… – потупил очи Аргип. – Погода хорошая – солнышко!
И впрямь, солнышко пригревало почти что по‑летнему, даже сейчас, вечером. Однако, ночи стояли прохладные, с частыми дождями и туманами.
Аргип и дома не отошел от радости – сиял, словно начищенная мелом аспра, даже улыбнулся хозяйке, Марте, а с Феклой – так прямо шутил, а один раз – рассказывая какую‑то дурную басню – даже хлопнул девушку по плечу.
Та, кстати, восприняла все нормально, ничуть не обидевшись. А потом, улучив момент, вышла вслед за Лешкой на двор по какой‑то надобности. Догнала, придержала за локоть, шепнула:
– Есть разговор… О нашей хозяйке!
– Говори! – напрягся Лешка.
Девушка отрицательно кивнула:
– Не сейчас, завтра. Приходи ближе к обедне, Марта как раз в это время собралась куда‑то…
– Хорошо, приду.
Кажется, от этой девчонки был толк! Не зря взяли ее жить рядом. Хорошая девушка – востроглазая, приметливая, умная… и красивая – от этого уж тоже никуда не деться.
Алексей явился, как и обещал, ближе к обедне. Сославшись на то, что надобно кое‑кого навестить, оставил на рынке Аргипа, а заодно и жилет – стояла жара и уж больно подозрительно было бы тащиться по всему городу в кожухе, учитывая, что Пурим‑бей – человек приметливый и неглупый.
Хозяйки, и вправду, не было. Значит, ушла… Лешка зашел в дом, останавливаясь перед занавесками, отделявшими угол Феклы:
– Ты здесь?
– Да, заходи…
Молодой человек раздвинул занавеси…
Девушка лежала на своем соломенном ложе, укрывшись тонким льняным покрывалом, так, что были видны голые плечи.
– Пришел? Наконец‑то. Выпьем вина?
Фекла повернулась к лавке, на которой стоял небольшой глиняный кувшинчик и такие же глиняные кружки. Лешка поспешно отвел взгляд от мелькнувшей голов спины с такой соблазнительной родинкой под левой лопаткой.
– На! – девушка протянула ему кружку…
И покрывало упало, обнажив до пояса торс – крепкую небольшую грудь, пупок…
Алексей непроизвольно вздрогнул.
– Что дрожишь? – нетерпеливо улыбнулась Фекла. – Или ты меня голой не видел? Пей! И… тебе надо говорить, что делать потом?
Выпив, она потянулась, легко и грациозно, как кошка, сбросила на пол покрывало, откинулась, протянула руки и властно позвала:
– Иди!
Леша поставил – чуть было не уронив – кружку на пол, чувствуя, как девичьи руки проворно срывают с него одежду. Все было выброшено за занавески, даже обувь… Зачем же туда‑то?
Ах! Горячий поцелуй, казалось, едва не сорвал с губ кожу. Теплые бархатные ладони погладили полечи и спину, увлекли за собою на ложе, ах, Лешка крепко обнял девушку и их разгоряченные тела слились в одно целое…
– Ну? – переведя дух, поинтересовался Лешка. – Что ты мне хотела сказать?
– О Марте… – Фекла нахмурилась. – Она следит за вами! И просила последить меня.
– В чем она вас подозревает, случайно, не говорила?
– Нет. Да она тут и ни причем, по‑моему… Ей просто приказывает смотритель Пурим.
– Ну, тот, похоже, подозревает всех – должность такая, – расхохотавшись, Алексей попытался подняться – не тут‑то было, девчонка прямо‑таки прилипла к его груди:
– Ой, что это у тебя такое, под крестиком? – она осторожно потрогала амулет Плифоновского братства. – Смешной какой…
Еще бы, не смешной – кудрявый Зевс!
– Это такой талисман, – Лешка ответил почти чистую правду. – На счастье.
– А…
Девушка задумчиво провела пальцем по кудрям языческого божества…
И снова поцелуй, и снова жаркое сплетение нагих тел… Какой приятный запах.
– Чем от тебя так пахнет, Фекла?
– Это мускус… и немного благовоний.
…а после…
– Мне кажется, кто‑то ходил по дому… – вздрогнул Алексей. – Тебе так не показалось?
– Нет. Да и кто может здесь ходить? Ведь Марта вернется только к вечеру? Ну, все… – девушка поднялась на ноги. – Пора собираться к обедне.
– Спасибо за предупреждение, Фекла, – молодой человек улыбнулся, натягивая рубаху. – Ты – очень красивая.
– Ты уже это говорил, – шутливо нахмурилась девушка. – Что без кожуха?
– Так жарко же!
– Странно… Обычно ты его не снимаешь.
Ого! И она заметила… Хотя, а как же! Здесь же живет…
Простившись с девчонкой до вечера, Алексей быстро зашагал к рынку. И – пока не свернул за угол – его не покидало ощущение того, что кто‑то пристально смотрит из окна ему в спину.
Едва пришел, Аргип тут же запросился к башмачнику.
– Иди, иди, – махнул рукой Лешка. Ну, в самом‑то деле, не ходить же парню босиком? Вдруг завтра холод? Да и не прилично – торговцу‑то.
Немного посидев в фургоне с товарами, старший тавуллярий вылез немного размяться, подхватив жилет, походил вокруг повозки, прошелся, здороваясь со знакомыми. Ближе к вечеру вернулся напарник – в башмаках, как путний, и, конечно, довольный. Ну, еще бы – босиком‑то кому охота шастать? И пахло от него как‑то… Лешка принюхался… Мускус! Мускус и благовония… Так‑так… Проверить, ходил ли парень к башмачнику? Впрочем, к чему такие сложности, когда можно спросить прямо.
Алексей так и сделал:
– Ты был сегодня с Феклой?
– Откуда ты знаешь? – конфузливо встрепенулся напарник. – Ну… был… – и тут же стал хорохориться:
– Был! И что с того? В конце концов, это ведь небольшой грех, ведь Фекла не замужем.
– Да я тебе и не упрекаю, что ты, – Алексей поспешно отвернулся – еще бы ему упрекать!