– Не говори «гоп», – Алексей тщательно обследовал дверь, насколько это вообще можно было сделать в кромешной тьме. Доски хорошие, крепкие, щели, хоть и имеются, да такие узенькие, что вряд ли пройдет и мизинец. Хорошая дверь, надежная, такие вместо крепостных ворот ставить, а не в какой‑то там сарай.
Предатель ли Аргип? От этого само собой напрашивающегося предположения на душе заскребли кошки… Ну, да, на первый взгляд – конечно, предатель, иначе как же Фекла… или как ее там, Халия? – узнала о беглецах?
Хотя, чего узнавать‑то? Зашел Аргип в избу – а тут вам, здрастье‑пожалте – турки во главе с Халией! Этакий вот подарочек… Скорее всего, все именно так и обстояло – в жизни еще и не такие совпадения бывают. Случай! Дурацкий слепой случай.
– Ну, сами судите, могли мы завернуть не в эту деревню, а, скажем – в следующую? – старший тавуллярий посмотрел на своих юных спутников, хотя понимал, что в темноте ни жестов его, ни взгляда, все равно, не видно.
– Конечно, могли, – отозвался Леонтий… Или Лука? Нет, тон был серьезным, значит – Леонтий. – И тогда никого не встретили бы…
– А, может, и встретили бы… – невозмутимо продолжал Алексей. – Кто знает, может, турки выставили посты во всех деревнях? Рассуждаем дальше – Халия – ну, эта турчанка – просто шла по дороге, завернувшись в плащ Аргипа… Не самая свежая идея. Жгла факел, чтобы мы, значит, хорошо рассмотрели плащ, и сами рванули к ней, словно мотыльки к огню!
– Да, вот именно – сами.
– А, может, Аргип все же…
– Может, – Лешка кашлянул. – Однако, не будем гадать, некогда. Не очень‑то мне нравиться их разговоры о кузнеце. Руки у нас свободны, мысли в голове есть – надо действовать.
– И что ты предлагаешь?
– Ха, что?! Бежать, конечно – и как можно быстрее. Я бы даже сказал – прямо сейчас, боюсь, что другого такого случай просто не будет.
Близнецы затихли, пораженные столь простым и немудреным решением. Бежать… А ну‑ка, попробуй‑ка! Легко сказать…
Дождь снаружи усилился, и крупные капли его шуршали соломой крыши. Соломой…
– А ну, подсадите‑ка!
Алексей уселся на шее одного из близнецов и принялся дотошно обследовать крышу… не торопясь, постепенно, каждую досочку… Черт побери – крепко! Ни одна не оказалась гнилой, ни одна не погнулась, не поддалась. Да, что и сказать, делали на совесть – по‑хозяйски, для себя. Сарай лишь только с виду казался старым… да и то, наверняка потому, что ночь.
– Опускайся, Лука… Не устал?
– Я Леонтий.
– Обследуйте стены… Ну, что там?
– Бревна!
– У меня тоже…
Алексей ненадолго задумался… Так… Потолок и стены отпадают, крыша – тоже… Остается что? Пол! То есть – земелька! Да что тут еще думать‑то?!
– Выбреем место и начнем копать, – живо распорядился Лешка.
– Как? Руками?
– А у вас есть другое предложение? Или имеется лопата? Посмотрите‑ка, может, ее здесь случайно забыли?
Издеваясь, Лешка пошарил руками по земляному полу – мокро, грязно, холодно…
– Тсс! – он вдруг перестал шуршать соломой, прислушался. – Что это за звук? Вон там, за дальней стеной?
Все прислушались.
– Кажется, ручей, – прошептал кто‑то из близнецов. – Да‑да… И течет, похоже, совсем рядом.
– Там и копаем, – приказал Алексей. – У дальней стены – к ручью! Роем, как экскаваторы!
– Как кто?
– Меньше болтовни – больше дела!
Старший тавуллярий выбрал направление подкопа очень и очень верно – почка в этом месте, у ручья, оказалась твердой лишь только сверху, да и то – лишь на первый взгляд, вернее – на первое касание. Просто, при строительстве набросали щебенки, под которой оказался песок. Повезло! Опять случай? Да нет, скорее, – трезвый расчет.
Пленники трудились, как проклятые, обламывая до крови ногти и совершенно не замечая боли. Все делали быстро и тихо – двое копали, третий – отпихивал в сторону песок, потом менялись. И, наконец, докопались таки!!! Дорылись!
В подкоп хлынул холодная вода ручья!
– А теперь что? – сдавленным шепотом спросил Лука.
Лешка усмехнулся:
– Плавать умеете?
– Ну…
– Тогда ныряйте… вернее, ползите… Это мне вот не повезло – плохо плаваю, как бы не утонуть, а уж для вас‑то этот ручей – ничто.
Лешка шепотом балагурил, старательно заглушая страх, противный, липкий, поднимающийся откуда‑то изнутри и отдающий холодком в сердце. Ну, со своим‑то страхом можно было справиться, главное – подбодрить ребят.
– Итак – я первым, вы – за мною. Быстро, и, главное – постарайтесь не шуметь.
Набрав в легкие побольше воздуха, старший тавуллярий бросился… нет, лучше сказать – вполз – в заполненную холодной водой яму.
Господи, ну и жуть!
Острые обручи холода сдавили ребра, в ноздри полез мокрый песок… ага – вот и течение! Холодно как, господи… Ну, еще! Еще! Черт… Неужели – застрял?
В груди бешено колотилось сердце, оно, казалось, вот‑вот выпрыгнет… И еще очень хотелось дышать.
Воздуха! Воздуха! – как пел когда‑то Константин Кинчев в своей старой песне. Лешке, вообще‑то, больше нравилась «АРИЯ», но и «Алису» он тоже слушал.
Воздуха!
Он там, наверху, этот желанный воздух…
И – р‑раз! Парень дернулся, рванулся вперед из последних сил… И, уже чувствуя. Что легкие вот‑вот разорвутся, вынырнул на поверхность ручья. И жадно, жадно, жадно дышал!
Воздух… Какое же это счастье, Господи! Какой приятный дождик… этак весело молотит. Теплый… По сравнению с ледяною водою ручья – конечно, теплый! Как душ. Вокруг темно, тихо… Это хорошо. А на востоке уже багровеет небо – успеть бы, уйти… Где же, однако, парни?
И тут же, с шумом, словно купающийся гиппопотам, вынырнул один из близнецов… За ним – почти сразу – второй.
– Ух!
– Тсс… Вон там, на берегу – репейник… Ползем… И помните о страже!
Они выбрались, выбрались, выбрались!!! Убежали, Господь помог, не оставил своею милостию. Когда восточную половину неба опалила заря, беглецы были уже километрах в пяти от деревни. А то – и больше, драпали так, что валил пар! Бежали на восток, в леса, знали, погоня в первую голову помчится по дороге на запад, в Сербию.
– Как бы собак не пустили! – оборачиваясь, прохрипел на бегу Леонтий.
– Ага! Собак… Ручей… да еще дождина!
Лука, засмеявшись, остановился, закашлялся. Лешка стукнул его по спине и махнул рукой:
– Привал. Отдохнем малость… Слушайте, а хорошую мы ямину прорыли! Наверное, метра два!
Они остановились на лесной опушке, уселись, привалившись к широкому стволу дуба. Дружно задрав головы, близнецы жадно ловили капли дождя смешно открытыми ртами. Словно рыбы – наживку.
Лешка хмыкнул и хотел уж было сказать что‑нибудь смешное, как вдруг услышал рог! Да‑да, вот именно – кто‑то трубил! Вот еще… Охотники? В такую погоду?
Близнецы переглянулись.
– Слышите? – округлив глаза, громко прошептал Лука. – Копыта стучат… Всадники! Погоня! И как они только смогли нас так быстро найти?
– Вверх! – вскинув голову, приказал Лешка. – Быстро все наверх, на дуб, забираемся… Леонтий, подставляй плечи… Лука – пошел! Молодец… Я следующий… Черт, скользко как! Как бы не сверзиться… Леонтий, давай руку!
Они спрятались за редкой листвою, моля о заступе Бога. Конечно, беглецов вряд ли можно было заметить с земли – слишком уж густы были ветви… Но, если присмотреться…
Снова запел рог, уже совсем близко, и на опушку леса выскочили всадники на крепких быстрых конях. Кое‑кто был в панцирях, большинство же – в кольчугах. Короткие копья, мечи у пояса, на головах – легкие открытые шлемы… Один, вроде как, старший – молодой вислоусый блондин с гривой кудрявых волос – спешился, поправив на плечах богато расшитый плащ, и что‑то повелительно крикнул. Остальные всадники тоже сошли с коней, заговорили… Лешка прислушался. Речь оказалась совсем незнакомой, чужой, ни на что не похожей… Нет, это не болгары, не сербы, не греки… И не турки, явно не турки.
Такое впечатление, что эти неведомые воины кого‑то ждали. А ведь, и правда – ждали.
– Иштван! – вислоусый блондин махнул рукою, и один из воинов – высокий худой бородач в обтянутом зеленым бархатом панцире – бригантине – приставил к губам висевший на шее рог. Затрубил…