А вот уже и турки! Яростно сверкающие глазами сипахи! Крестоносное войско с разгона вошло в их ряды, словно нож в масло. Ах, какой же силы это был удар! Вот, что значит рыцари и тяжелые копья! Танки… Честное слова – танки! Отброшенные назад сипахи дрогнули, побежали… Нет, не все!
Вот один налетел на Здравко, другие рванулись к близнецам… А вот и Лешкин.
Вращая над головой саблей, супостат взвил коня на дыбы, нанося сверху резкий и сильный удар… которого Алексей вовсе не стал дожидаться, рванув вороного в сторону. Оп! И сам взмахнул саблей… Тяжелая, трофейная, ее подарил новый дружок – Здравко. Хорошая вещь…
Ух! Удар… Удар! Удар!
Искры… И злой скрежет стали…
Еще удар… Конь дернулся и Лешка его пропустил… Вражий клинок скользнул по латному нагруднику… Хорошо, что не кольчуга – стальную пластину не очень‑то прошибешь скользящим ударом, пусть даже и таким сильным.
Оп! Алексей сам перешел в атаку…
Удар… Еще удар! И яростный хрип коней. И искры…
Заметив, что турок‑то был в кольчуге, старший тавуллярий, как опытный боец, тут же сменил тактику. Рванулся назад, пригнулся, якобы ожидая удара… Враг вновь повторил старый прием, поднял коня на дыбы, замахнулся…
И Лешка изо всех сил ткнул его в сердце.
Сабля ведь не только рубящее оружие, но еще и колющее… Стальное острие со скрежетом прорвало кольчугу и впилось в сердце. Турок застыл, выронил саблю… И освободившийся от власти вожжей и шпор конь, заржав, понес своего бездыханного хозяина прочь. Куда – один Бог знает.
Опа!
Какой‑то сипах летел на Алексей с копьем! Нет… не долетел… Его перехватил Здравко. Просто бросил коня грудью, заваливая низкорослого вражеского скакуна. А сипах вылетел из седла, побежал… Саблей его, саблей! Так! Молодец, друже!
А кто это там так лихо машет саблями? Близнецы? Ну, молодцы, ребята, где только и научились? Хотя, как это – где? Сам же и показывал им вчера пару приемов. Запомнили… И все же…
Заметив рванувшихся к «электроникам» сипахов, Алексей, пришпорив коня, бросился на выручку.
Оп! Отпихнуть конем одного… Саблей по голове другого… Черт! Да сколько же вас тут?
Затрубили трубы, над свитой воеводы Бранковича взвился синий прапор.
– Вперед!
Победный клич потряс крестоносное войско. Уцелевшие сипахи, вздрогнув, повернули коней. Помчались, улепетывая со всех ног.
– Вперед! С нами Иисус Христос и пресвятая дева!
Победили! Вот так‑то! А Лешка даже и не заметил…
– Все живы? – обернулся к нему Здравко Чолич, юный сербский воин. Улыбнулся. – Вижу, что все. – Приподнявшись в стременах, махнул саблей. – Отомстим за наших дедов и прадедов, павших на Косовом поле! Скачите же, братие, скачите! Напейтесь поганой османской крови, черной крови супостатов напейтесь!
Черной крови супостатов напейтесь… Красиво сказал. Как в песне.
– Где тут ромей Алексий? – вздымая копытами грязь, прискакал на гнедом коне Генчо Кончевич – тот самый надменный серб, похожий на немца.
– О, явился, – ухмыльнулся Здравко – ох, недолюбливал этот парень своего соплеменника. – Где только раньше был, когда битва?
Последнюю фразу он произнес шепотом, да быстро хлестнул коня, пускаясь в погоню – посланник воеводы Кончевич парня тоже не очень‑то жаловал.
– Ты меня звал, Генчо? – Алексей придержал коня, а за ним то же сделали и близнецы. Лука и Леонтий.
Кончевич ухмыльнулся, надменно, по‑барски:
– Не – я, воевода Бранкович! Скачи же скорее!
Кивнув, Лешка тронул поводья. Конь понесся через все поле, полное телами раненых и трупами павших. Тут и там виднелись небольшие группы вооруженных людей – крестоносцы подбирали своих и добивали чужих, турок. У реки, на холме, уже не видно было королевского стяга – во‑он он, там, уже далеко, где преследовало бегущего в страхе врага крестоносное воинство. Там, среди своих верных рыцарей, скакал и молодой король Владислав Ягелло. Король‑победитель.
Подлетев к сербскому воеводе, Лешка спрыгнул с коня и вежливо поклонился.
– А, лазутчик! – пригладил бороду Бранкович. – Смотрю, ты славно бился… Герой! Достоин награды… Но, не сейчас, позже… – посмотрев по сторонам, воевода перешел к делу. – Вот что, ты знаешь дорогу на Златицу?
– Ее все знают, господин.
– Нет, я не про ту, которую все… – поморщился старый воин. – Ты говорил королю… Какая‑то пещера на перевале…
– А! – Алексей улыбнулся. – Да, там можно пройти. Только – пешим… Хотя, если углубить выход.
– Мы возьмем с собой работников, – с лету понял мысль воевода. – Углубим… И будем в Златице раньше остальных войск.
– Что ж, – обернувшись, Алексей подмигнул близнецам. – Мы готовы вести твое войско, господин Бранкович!
Повсюду, по всей долине реки и дальше, до далеких гор, черным черно было от бежавших турок, и глаза крестоносцев радостно взирали на это. Потеряв стойко бившихся янычар, остальные сипахи – не говоря уже о простой пехоте – уже не сопротивлялись, бежали, спасая свои жизни.
Большой отряд воеводы Бранковича, усиленный десятью «копьями» венгерских рыцарей, подошел к перевалу через два дня, растянувшись по горной тропе узкой, ощетинившейся копьями и мечами, цепью. Идущий впереди, под защитой двух арбалетчиков, Лешка с удовольствием отмечал знакомые места. Вот перевал, вот тропинка, вот ручей, где резали прутья… Вон там он встретил отряд пограничной стражи, а там, чуть выше – разбойников‑башибузуков.
Кстати, в пещере не оказалось трупов разбойников – видать, давно уже кто‑то успел их похоронить. Ну и ладно…
Черная тишина пещеры казалось зловещей, все шли молча, лишь иногда бряцало оружие, да, словно указывая путь, дрожало пламя факелов. Шли не так уж и долго… вот впереди посветлело, повеяло свежим воздухом. Выход!
Алексей обернулся:
– А ну‑ка, подсадите меня…
Он выбрался наружу, помог вылезти Кончевичу, а уж тот – воеводе.
– Вон там – Златица! – Лешка показал рукой на серые отроги предгорий. – За теми кряжами.
– Хорошо, – кивнул воевода и, обернувшись к Кончевичу, приказал. – Проследи, чтобы расширили вход. Уже к вечеру последний воин отряда покинул пещеру. Войско спускалось в долину, охваченную кровавым светом заката. Венгерские рыцари откровенно радовались – они слышали, что Златица – богатый торговый город. Есть, что взять… Радовались и сербы, особенно – Генчо Кончевич.
Утром, едва рассвело, они были уже у городских ворот. А где‑то там, далеко, в долине виднелись передовые отряды основного воинства. Трепетали на ветру крестовые стяги… Турки бежали… те, кто успел. В городе больше не было гарнизона.
Хотя, нет, кое‑кто из сипахов еще сопротивлялся – едва ворота открылись, возле них тот час же завязалась стычка. А потом из‑за угла жахнула крепостная пушка! И как ее только сумели стащить со стены?
– Ах вы так? С нами Бог и Дева Мария!
Ожесточенные крестоносцы, смяв остатки сопротивления, принялись грабить город. Помелом пройдясь по рынку, ворвались в дома, кое‑где уже повалил дым. Что‑то горело…
Воины воеводы Бранковича оказались первыми, взяв город с наскока. Затем подтянулись и остальные рыцари. Густой черный дым затянул южную окраину Златицы, а на главной площади вскоре послышались песни – грабили винные погреба. Кое‑где слышался уже и истошный девичий визг. Бардак. После успешного штурма – обычное дело.
– Да уж, воинство, – сплюнул под ноги Лешка. – Можно себе представить, что им подобные творили в Константинополе больше двухсот лет назад!
– Куда теперь? – подъехав ближе, негромко спросил Леонтий. – Что‑то у меня нет большой охоты жечь, грабить и убивать… И, как это? Напиваться черной басурманской крови.
– Поедем к западным воротам, – Алексей решительно мотнул головой. – Разыщем Здравко, попрощаемся, да попросим у короля или у воеводы грамоту… Что б подтвердить, что мы здесь воевали.
– А дальше? – хором поинтересовались близнецы.
– А дальше… – Лешка усмехнулся. – Что до меня, так я, пожалуй, отправлюсь домой, в Константинополь. У меня, в конце концов, именно на эту осень намечена свадьба! Сколько можно откладывать? Кстати, вас тоже приглашаю! – старший тавуллярий с улыбкой взглянул на близнецов.