– Торговцы скотом погонят небольшой табун в Эдирне. Вам как раз по пути!
– Эдирне! – близнецы переглянулись. Еще бы, это же был их родной город.
– Ну, а дальше уж сами…
– Доберемся, – заверил Лешка. – Сколько мы должны?
– Расплатитесь с Мирчей – это главный табунщик. Цыган, но человек надежный, честный. Дорого не возьмет. Там, в саду – ваши кони?
– Да.
– Этого хватит для оплаты. Даже слишком.
– Ну, – старший тавуллярий поднялся с лавки. – Так мы, пожалуй, пойдем. Спасибо тебе. Бранко, помог!
– Не за что! – торговец улыбнулся в усы. – Люди всегда должны помогать друг другу. Особенно, если это им ничего не стоит. Прощайте! Доброго пути.
– Прощай.
Выйдя на улицу, Алексей приказал парням дожидаться его за городом, на южной дороге.
– Едьте все прямо, никуда не сворачивая… Увидите рощицу – там и ждите. Да, сейчас у нас какая стража? Еще первая не закончилась…
– Скажете в воротах – Никополь. Запомнили?
– Да… А ты?
– А у меня еще здесь кое‑какие дела.
Расставшись с ребятами, старший тавуллярий действовал дальше быстро, напористо… и очень даже странно! Первое, что он сделал, так это зашел в первую же попавшуюся корчму, полную мадьяр и сербов, где, сыграв в кости, без особого труда выиграл у какого‑то пропойцы кольчугу и даже копье. Да просто это было выиграть – сейчас оружия в городе было, бери – не хочу. На улицах, можно сказать, валялось.
Сложив все в мешок, задешево купленный здесь же, в корчме, Алексей взгромоздился в седло и быстро погнал коня к рынку. У него и тени сомнений не возникало – действовал правильно: не так, как велит приказ, но так, как того требовала совесть.
Не доезжая до башни, привязал неподалеку коня. Взвали на плечи мешок… бросил, не доходя до угла какого‑то здания. Ага… Вот и часовые! Один дремлет, другой винище хлещет прямо из кувшина! Да‑а‑а, ну и бардак.
– Стой! Кто идет?
О! Заметили, надо же! Какая стража уже? Кажется, вторая…
– Доростол!
– Проходи.
– Так я к вам на смену, парни! Генчо послал.
– На смену? – воины – молодые деревенские парни, ну кого ж еще ставить в такой день? – радостно переглянулись.
– Так, вроде, еще рано? – протянул тот, что постарше. – Мы ж только сменились.
Лешка тяжко вздохнул:
– Сам знаю, что рано. Я эту смену в кости проиграл… Вот теперь должен достоять до третье стражи. Один! Кончевич, гад, смеется – не умеешь, мол, играть, так не садись. А разве тут умение нужно? Везенье!
– Видим, уж не повезло тебе, парень. Как и нам – и чего эту ведьму охранять, под таким‑то засовом?
– Да, ребята, – Алексей придержал уже собравших уходить стражей. – Вы из какой деревни?
– Из Здорова.
– Из Здорова?! Так тут неподалеку, в корчме, ваши земляки гуляют!
– Да ну?!
– Точно! Пьют, да приговаривают – здоровских, мол, ребят, вовек не перепить!
– Святая правда! Значит – точно, наши.
– Так вы сбегайте… Только вернитесь до третей стражи.
– Верне‑о‑омся! Где, говоришь, корчма‑то?
– Эвон, на той улочке.
Проводив незадачливых стражей глазами, Лешка юркнул за угол и, подобрав мешок, вернулся к башне. Смеркалось, солнце уже село, и скоро – совсем скоро, вот сейчас, должна была наступить полная тьма. С одной стороны, хорошо, конечно…
Ага… Вот засов… Черт побери! Тут и замок имеется! А ну‑ка, ежели, как следует, треснуть по нему копьем, пока совсем не стемнело?! И‑и‑и… раз! И‑и‑и… два!
После третьего удара замок жалобно треснул и развалился пополам. Лешка презрительно подал плечами – всего‑то и дел!
С трудом отворив дверь, молодой человек на ощупь спустился в подземелье, в который раз пожалев уже, что не захватил с собой свечи. Темень… Высокие – как бы не споткнуться! – ступени. Холодная и склизская кладка стены. Какие‑то железяки… Так… Остановиться, прислушаться…
– Халия…
Тихо… Нет! Еле слышно звякнули цепи.
– Вот еще новости. Тебя что, сковали?
– Только руки…
Ага! Отозвалась таки. А голос прежний – насмешливый. Ни капли грусти и страха!
– Кажется, я узнала тебя… Пришел насладиться победой? Лучше приди завтра – не так скучно будет умирать в одиночестве.
– Хм… Разговорилась. Давай, поднимайся, пошли…
– Что, уже? – снова зазвенела цепь.
– Да, вот еще… Попытайся‑ка надеть вот это… Э, не натянешь! Дай‑ка, помогу… Ну, где там ты?
– Что это? Кольчуга?
– А ну‑ка, подними руки… Ты что же тут – голая? Черт… надо было прихватить штаны и рубаху… Так, вроде все… Теперь идем.
Не говоря больше ни слова, девчонка, звеня кольчугой, поднялась следом за Лешкой. Осторожно выглянув из ворот, молодой человек вышел на улицу и, осмотревшись, свистнул:
– Давай… Не больно в кольчуге‑то?
– Не больнее, чем на колу!
– Тоже верно. Беги рядом с конем, словно бы оруженосец. Босой? И ладно, не всем же иметь оруженосцев‑богачей, верно?
Не дожидаясь ответа, Алексей пришпорил коня. Халия побежала рядом, послушно держась за стремя.
Улицы, орущая пьяная толпа, наполовину звездное, съеденное облаками, небо.
Вот и ворота. Ярко горящий костер.
– Кто такие?
– Варна!
– Проезжайте… Что‑то оруженосец твой бос, пан рыцарь?
– Ничего, добудет еще себе обувку – паренек шустрый…
За городом неожиданно оказалось куда светлее, нежели у ворот. К тому ж, разгоняя облака, подул ветер, и вот уже медно‑золотая луна залила дорогу ярким полночным светом. Позади чадил факелами город, слева и справа тянулись поля, перелески, рощицы, а впереди… Впереди показался какой‑то небольшой отряд! Может, человек десять. Появились внезапно – неожиданно вынырнули из буковой рощи. С факелами… Кресты на щитах.
Разъезд! Патрульный разъезд.
– Ежели что – беги, – усмехнулся Лешка.
А всаднике уже приблизились, опуская копья.
– Кто такие?
– Варна!
– Что? Повтори!
Один из воинов, бывший, по всей видимости, за главного, подогнал ближе коня, положив руку на эфес сабли.
– Варна!
– Господи… Алексей!
– Здравко! Ты как здесь?
Вот уж кого Лешка никак не ожидал встретить. Значит, сбежал таки парень из лазарета.
– Сбежал, как видишь. И нашел себе работенку. Точнее – мне ее нашли! – Молодой серб засмеялся и, махнув рукою своим – все, мол, в порядке, тихонько предложил. – Отъедем‑ка. Что это за цыганенок с тобой?
– Так… попутчик.
– А ребята где? Впрочем, я не об этом… Варна – это слово на третью стражу, а сейчас – четвертая.
Лешка похолодел. Ну, надо же так вот опростоволоситься. На такой‑то мелочи! Спросил бы у Бранковича, уж, казалось бы, чего легче?
– Я не знаю, куда ты едешь и по каким делам, – тихо продолжал Здравко. – Но мы бились с тобою плечом к плечу. По приказу, я бы должен тебя задержать, – юноша немного помолчал и вскинул голову. – Однако, я не рыцарь и не наемник, а юнак – и всегда поступаю, как велит совесть. Проезжай, друже Алексей, и да хранит тебя Господь! Тебя и твоего спутника.
– Прощай, Здравко, – Алексей улыбнулся, даже с некоторой грустью. – Желаю тебе дойти до самого моря.
– Дойдем! – засмеялся юнак. – Прощай, друг.
Не оглядываясь, юноша поскакал к своим… Нет, вот обернулся, помахал рукой.
Лешка тоже махнул:
– Прощай, Здравко…
Патрульный разъезд, хлестнув лошадей, умчался в сторону Златицы. Алексей поежился – целый день его бил озноб, наверное, сказывался тот чертов ручей – огляделся и негромок позвал:
– Халия… Фекла! Покажись, если еще не сбежала.
– Уже почти сбежала, – хмыкнув, выступила из‑за дерева девушка. – Чего тебе?
– Ну, вот, – Леша спешился. – И даже не поцелует!
– Обойдешься. Ты – враг.
– Ты – тоже, – тут же парировал Алексей.
– Хотя, ты меня вывел… пока не пойму, для какой такой надобности.
При этих словах старший тавуллярий запрокинул голову и громко захохотал. Турчанка поморщилась:
– Ну, вот, ржет теперь, словно валашская лошадь.
– Не напрягай мозги, дева, – посмеявшись, коротко бросил Лешка. – Ни за каким чертом ты мне не сдалась, просто… Просто мне почему‑то было бы неприятно видеть тебя на колу… чего ты, несомненно, заслуживаешь. Ну? Что стоишь? Иди, куда хочешь. Больше я тебе не помощник. Впрочем, одна просьба, если позволишь?