– Значит, они вряд ли за нами погоняться!
– Умница!!!
Ай, все же, какой умный парень – сообразил‑таки…
Алексей довольно улыбнулся, но все же счел необходимым подогнать ребят:
– Вы все же не расслабляйтесь!
– Да уж постараемся!
Беглецы шли всю ночь, не останавливаясь, и только лишь под утро, когда багровый рассвет подпалил восточный край неба, обессиленные, улеглись в какой‑то балке, среди зарослей ветвистых плакучих ив. Там парни и спали почти до полудня, и никто их не тревожил. Да и кому они были нужны? Якубу, что ли? Вот уж, скорее, наоборот!
А потом была дорога….
И татарская деревня в Еголдаевой тьме, в которой путники, сами того не желая, навели немаленький шорох, и в которой же раздобыли какое‑никакое оружие – старый охотничий лук. И голодный зов желудка… И первая дичь, подстреленная на прибрежном лугу, и мучительные поиски огнива и соли… И купцы‑куряне, у которых нашли и то, и другое… И погоня, отставшая где‑то после Курска… И лес, лес, лес… Такой, где вполне можно было бы заблудиться… что беглецы успешно и сделали… И долго сидели на поляне, думая, как выбраться?
А потом на них случайно набрел местный охотник, Ефрем – улыбчивый простоватый парень.
– Беглецы? Из татарской неволи? Ну, коли не врете, повезло вам, ребята! Куда теперь путь держите? В Амбросиево? Так тут недалече… А что, знаете там кого‑нибудь? Старосты Епифана Кузмина приятели? Ну, надо же! Епифан‑то – мой свояк! Приходить на вечерок? Благодарствую! Обязательно зайду…. А когда? Через пару дней? Вполне устроит. Ух и посидим же! Дорогу‑то знаете? Во‑он, по ой тропке, потом налево повертка – на Черное болото – вы туда не сворачивайте, вам прямо…
Черное болото… То самое…
Алексей подавил вздох. Спросил украдкой:
– А что, не живет ли в Амбросиеве некая дева, Ульянка?
– Хо! – оживился охотник. – Ты и ее знаешь?
– А как же!
– Теперь уж точно вижу – свои! Провожать, извините, не буду – дела.
– Да сами дойдем как‑нибудь… Так что с Ульянкой?
Ефрем пригладил бородку:
– Жила, жила такая дева… Ухажер ее, Мишка Два Аршина, приказчик брянский… Тоже хороший парень. Свадьбу сыграли недавно, да поехали в Литву, в Брянск – своих повидать.
– В Брянск, значит? Ай‑ай‑ай… во незадача. А вернуться‑то хоть обещали?
– Вернуться! – заверил охотник. – У них в Амбросиеве дом недавно выстроен. Хороший, я вам скажу, домина!
Алексей улыбнулся:
– Ну, слава те, Господи… Куда, говоришь идти?
Ефрем махнул рукой:
– Во‑он, за малинником, тропа – все прямо. Налево не вертайте – там болотина Черная – нехорошее, злое место.
– Да уж знаем. Удачной охоты!
– Счастливого пути.
Простились. Еще чуть‑чуть посидели. Пошли.
Вот он, малинник… Вот и тропа… Вот повертка!
Стрела!
Пропев, она едва не пригвоздила Лешку к шершавому стволу росшего невдалеке дуба – парень сумел среагировать, отпрянул – сказывалась акритская выучка.
– Кху! Кху! Уить! – заорали, засвистели за кустами.
– Татары! – стиснул зубу Леонтий. – Видать, нагнали‑таки…
Лешка рванул из‑за спину лук:
– Давайте в деревню, ребята! Тут, по тропинке, всего ничего…
– А ты?
– Я тут укроюсь… – Алексей кивнул на видневшееся за кустами болото. – Не возьмут! Пусть только сунуться! Да не волнуйтесь вы – я там все трясины знаю.
– Уить! Уить! Алла‑а‑а‑а!
Снова стрела… Не одна, целый град.
– Ну, бегите же! Жду с помощью!
– Мы быстро…
Ушли, слава Господу… Теперь поиграем…
Раздвинув кусты, Лешка, увлекая за собою выскочивших на тропинку татар, опрометью бросился на болото.
Вдруг над головой громыхнуло! Да так жутко, что татарские кони в страхе присели…
Беглец поднял голову и улыбнулся – однако, гроза. Как там у поэта? «Люблю грозу в начале мая… «Примерно так, кажется…
Фьють!
Уклонившись от стрелы, Лешка бросился в трясину. Над головой снова громыхнул…
Глава 14Окрестности Мценска. Черное болото. Купальщики
Нет у меня ружья,
Нет у меня ножа,
Лук мой тугой потерян.
Юван Шесталов
…гром.
Укрывшись за чахлыми деревцами, Лешка наложил на тетиву самодельную стрелу и прищурился, выискивая глазами цель. Ага… Вот он, раскосоглазый, с плоским, круглым, словно блин, лицом. Оп!
Пропела стрела, и татарин – судя по одежде, именно он и был предводителем – с воем повалился в болотину. Остальные сделались гораздо осторожней, трусливее – сразу затаились за кочками и уже оттуда засвистели, заулюлюкали, закричали:
– Здавайсь, бачка! Здавайсь!
– Сами вы, «бачки», – сквозь зубы прошептал Алексей. – Ну, выползайте, кому житуха не дорога!
Ну да, выползут они, как же! Дураков нет. Лешка осторожно перекатился на более удобное место:
Фьють! Фьють! Фьють!
Сразу три стеры просвистели прямо над ухом, а одна – так даже воткнулась в старый трухлявый пень. Черт! В тот самый… В тот самый, посредством которого Лешка должен был время от времени передавать бабке Федотихе кое‑какие ценности, в чем подписался кровью. А взамен… Взамен бабка обещала не вредить тому, кто остался – ему же, Алексею Смирнову…
Татары – да, собственно, не все там были татары, хватало и вполне русских морд – негромко загомонили, видимо – совещались. Потом трое – а всего‑то их было человек десять‑двенадцать – опрометью бросились к деревьям, к тропе. Ага, понятно – решили устроить засаду на тех, кто явится с помощью. Удобно устроились, заразы – с тропы нипочем не заметишь. А значит, надобно быть начеку, и, как только послышаться голоса или стук копыт – крикнуть, предупредить Обязательно! Не так тут уж и далеко – услышат. Только бы самому не прошляпить, а то ведь эта троица запросто успеет срезать стрелами пару человек, а то и больше.
Внимательнее нужно быть, внимательнее…
Снова сверкнула молния, ударил гром, но дождя пока не было, лишь сгустились над головой черно‑синие тучи, да в воздухе сильно запахло озоном.
Лешка прислушался… кажется из лесу послышались голоса… Ну, да!
– Эге‑гей! – сложив руки рупором, закричал молодой человек, – Эгей! Леонтий! Лука! Там засада! Засада!
Услышали ли?
Лешка набрал в легкие побольше воздуха…
Яркая вспышка молнии озарила болото…
Вражины пустили стеры…
Бамм… Бамм… Бамм…
Что за странный звук?
Алексей приподнял голову… и не поверил своим глазам!
Трактор! Синий МТЗ, засевший у самого края трясины! Его, Лешкин, трактор… Что ж, следовало ожидать…
Вот снова сверкнуло… И нет никакого трактора! Лишь просвистели над головой разбойничьи стрелы, да где‑то совсем рядом, в лесу, раздались быстро приближающиеся крики.
– Алексей‑е‑е! Эгей! Держись!
– Засада, парни! За‑са‑да‑а‑а‑а!
И снова молния… На этот раз ярчайшая солнцеподобная вспышка… Весьма продолжительная, между прочим…
– Эгей, парни‑и‑и‑и‑и!
Да что же это такое?!
И жарко как, словно бы припекает…
Солнце!
Желтое летнее солнце пылало в ярко‑синем небе, отражаясь в стеклах застрявшего в болотине трактора!
И не было никаких разбойников!
А были… были чьи‑то голоса!
Алексей рывком бросился к лесу, пробежал, ухнул, укрылся в кустах… Ага! Вот он, оранжевый гусеничник – ДТ – вон и тракторист, старый знакомый – верзила Иваничев, вот вечно пьяные слесарюги с машинного двора, вот мальчишка в зеленых шортах. Вовка.
– Что, будете вытаскивать, дядя Иван? – заглядывая в глаза, нетерпеливо приставал к Иваничеву Вовка.
– Не, на тебя смотреть!
– А можно я… можно я помогу? Ну, хоть трос заведу, а?
– Вот, послал Бог помощничка, – тракторист беззлобно сплюнул. – И где там черти Леху Практиканта носят? Хорошо хоть сами не оплошали… – Иваничев оглянулся:
– Разливай Федор, сколько там еще есть?
– Да жбан остался…
Один из слесарюг – у Лешки всегда было такое впечатление, что они никогда не просыхали – достал из полиэтиленового пакета бутылку портвейна три семерки и, ловко сорвав зубами пробку, разлили по пластиковым стаканчикам подозрительную желтовато‑коричневую жидкость.