Интересно, как там бригадир? А вот Вовку‑то и спросить!
– Бригадир? – парнишка пожал плечами. – Оленников, что ли?
– Ну да – Василий Михалыч. Что, ему трактористы‑то на уборку нужны будут?
Вовка махнул рукой:
– Да нужны. Не только на уборку, но и на посевную.
– Не, на посевную я не смогу – практика.
Практика… В бывшем совхозе, а ныне – ООО «Озерское» его так и прозвали – Леха‑Практикант – хотя, конечно, никаким практикантом он не был, просто детский дом дружил с местным ПТУ, где учили на механизаторов. Туда полдетдома и уходило – получали профессию – только вот Лешку куда‑то в другую сторону понесло, в студенты. Что и говорить – мечта детская. А вот умение трактором управлять тоже пригождалось – всегда можно было в совхозе подработать, Алексей был парнем непьющим – редкостное на селе качество, – к тому же отнюдь не лентяем, как такого не взять? Вот только что трактор чуть было не утопил… МТЗ82. Так ведь не утопил же! Вытащили мужики, тяганули «дэтэшкой».
Я свободен, словно птица в вышине!
Уау! Это была любимая Лешкина песня… Нет, не так – одна из любимых.
И девчонка – та, что стояла рядом – повернула голову, украдкой бросив на Алексея быстрый заинтересованный взгляд. Их тут как раз осветил шаривший по залу прожектор, выхватил, вырвал из темноты на один миг, и мига этого оказалось достаточно – Лешка успел разглядеть светлые – золотые! – волосы девушки, симпатичное – нет, безумно красивое! – лицо, глаза – синие‑синие, как васильки на лугу, как море, как высокое весеннее небо. Где‑то он уже видел и эти глаза, и ямочки на щеках, и розовые, чуть припухлые, губы.
– Вас как зовут?
– Олеся.
Олеся?! Странно, но Лешка почему‑то ожидал услышать совсем другой ответ.
– А вас?
– Ле… Алексей.
Интересно, как охотно девчонка вступила в разговор! Да и Лешка чувствовал, как их словно бы тянуло друг к другу.
– А я вас знаю, Алексей, – прокричала девушка.
– Знаете? Откуда?!
– Видела в деревне, в Касимовке, на танцах. Вы с одной девушкой были.
– С девушкой? А, это так… одноклассница… А вы где учитесь?
Грохот барабанов перекрыл слова.
– Что?
– Учитесь, говорю, где?
– В техникуме, на юриста.
А концерт продолжался, и прожектора били в глаза, и густой белый дым спускался со сцены вниз призрачными мерцающими клубами, и было хорошо. Не только от хорошей музыки, но и оттого, что Лешка – так уж случилось – уже давно держал Олесю за руку. И та руку не вырывала! Хороший знак. Замечательный!
И были еще песни. «Штиль», «Колизей», «Викинг». И – под самый конец, уже на «бис» – «Ангельская пыль» и «Дай руку мне».
– Дай руку мне!!! – вместе со всем залом счастливо выкрикивал Лешка. Счастливо – этот потому, что руку ему уже дали. И это порождало надежды. С прежней‑то своей девушкой – той, про которую сказано было, что – «одноклассница» – Лешка, увы, расстался. А, может, и не «увы», просто вышло так – совершенно разные они оказались люди. А вот эта, Олеся – по всему чувствовалось – то, что надо!
После концерта они вышли на улицу, остановились втроем у старого тополя, росшего рядом с ДК, – Лешка, Вовка, Олеся. Стоял чудесный сентябрьский вечер – теплый, тихий – прощальный поцелуй недавно ушедшего лета. В черном небе сверкали звезды.
– Вы куда теперь? – Алексей улыбнулся.
– Я – домой, в Касимовку.
Это отозвался Вовка, будто бы его спрашивали.
– Ой! – Олеся неожиданно обрадовалась. – И мне туда же – к тетке. Я пока у нее живу.
– А сколько времени?
Лешка посмотрел на часы:
– Одиннадцать. Почти.
– Успеем на последний автобус.
– А возьмет? Он же проходящий.
– Возьмет. Сегодня выходной, народу немного, да и поздно уже, – девушка у улыбкой посмотрела на Лешку. – Проводишь до автостанции?
– Конечно!
Здорово было идти так, по центральной городской улице – широкому, засаженному липами и тополями бульвару. Тут и там шли – с концерта – веселые компании, кто‑то играл на гитаре, кто‑то пел, кто‑то громко смеялся. Хорошо! Словно бы невзначай Лешка взял новую знакомую под руку. Эх! Куда б теперь еще Вовку деть? Послать вперед, к автостанции – мол, есть ли билеты? А самому тем временем… А что – «тем временем»? Да вот зайти… вон, хотя бы в ту аллейку, и… Может быть, даже поцеловать Олесю прямо в губы?! Алексей покраснел даже, не то чтобы так уж устыдился собственных мыслей, нет, просто не совсем ко времени они сейчас были. Знакомы‑то сколько? Всего ничего! Хотя почему‑то кажется – давно.
Олеся вдруг замедлила шаг, улыбнулась:
– Знаешь, у меня такое чувство, будто я тебе лет триста знаю!
– И я… – Лешка потупил глаза. – Лет триста.
– А я так тебя, Олеся, года три уже вижу, – подал голос Вовка, как будто его спрашивали! – Тетка твоя ведь в Касимовке в новых домах живет?
– Да, в третьем доме.
В третьем. Как раз напротив почтальонши Ленки. Леша тут же отвел глаза в сторону, словно бы боялся, что кто‑то вдруг проникнет сейчас в его мысли. Ленка… Женщина лет тридцати или что‑то около. Красивая, разбитная… Ну – было! Так один раз всего и было! Или – два. Ну, так у кого только с ней не было?!
– О чем задумался, Леша?
– Так… О своем. Олеся, я смотрю, тебе «Ария» нравится? – Лешка поспешно перевел разговор на другое.
– Да, очень, – девушка засмеялась. – Давно уже.
– А еще кто?
– Да много… Борзов, Чичерина, «Наив», «Король и Шут».
– О! Я тоже «Король и Шут» уважаю! – довольно воскликнул Вовка. – Вот, помню как‑то в школе сидим мы такие…
– Слушай, Вовка… – Лешка как раз углядел подходящую скамеечку под развесистой липою. Чуть в стороне от аллейки, за цветочной клумбой. Висевший почти над самой клумбой фонарь до скамеечки почти что не добирал. – Сбегал бы ты до автостанции, а? Узнал бы про автобусы, купил билеты…
Вовка кивнул:
– Ну, конечно, куплю, давайте деньги. А вы?
– А мы помедленнее пойдем, а то Олеся устала.
– Устала?! – Девушка сверкнула глазами и тут же, усмехнувшись, кивнула. – Да‑да, немножко есть – устала. Ты беги, Вовик! Вот тебе на билеты.
– Смотрите, не опоздайте!
– Не опоздаем.
Проводив взглядом убегающего парнишку, Алексей снова взглянул на часы:
– До автобуса почти полчаса еще. Куда торопиться?
– Вот именно, – шепотом согласилась Олеся. – Куда?
– Посидим немного? – Лешка кивнул на скамейку.
– Посидим.
Они уселись рядом. Короткая джинсовая юбка Олеси обнажала стройные ноги. Лешка придвинулся ближе:
– Не холодно?
На девушке была лишь черная футболка с логотипом «Арии», такая же, как и на Лешке.
– Вообще‑то холодновато, – прошептала Олеся.
Не говоря ни слова, Лешка обнял ее за плечи:
– Так теплее?
– Да…
Золотистые локоны девушки коснулись его щеки… И губы встретились с губами… Лешка словно бы проваливался в какой‑то бездонный омут… И было так здорово, так…
– О! Голубки! – прервал затянувшийся поцелуй чей‑то нахальный голос.
Тут же раздалось противное ржание – этакое блеяние на козлиный манер.
Алексей повернул голову: четверо. Один – тот, что спрашивал – здоровый такой бугай, примерно Лешкиного возраста, остальные – шелупень года на два младше. Но тоже нахальная – с ухмылочками, с сигаретами, с матерками.
– Чего надо, парни? – вполне доброжелательно улыбнулся Лешка. А внутри все так и сжалось!
– Девку твою поцеловать да полапать! – захохотал бугай. Лицо у него было такое прыщавое, неприятное, вытянутое – не лицо, а лошадиная морда.
– Шутите?! – Лешка намеренно затягивал разговор – искал выход.
– Не, Гришаня, он не понимает! – вякнул кто‑то из мелочи. Мелочь мелочью, но тоже – коренастый, не слабый, уж куда сильней Лешки.
– Поучим фраера?
Лошадиноголовый Гришаня ухмыльнулся:
– Зачем? Он нам ничего плохого не сделал. Наоборот – девку привел. Вах, красивая девка! А ну, – голос гопника стал жестким. – Вали отсюда, деточка. А девку оставь.