Первые ряды нападавших буквально смело. Пуля майора, выпущенная из кольта калибра 0.45, снесла полчерепа вожаку бандитов. Оружие потомков, которое они называли автоматическим пистолетом Стечкина, действительно оказалось автоматическим. Я выпускал пулю за пулей, нажимая раз за разом на курок. Магазин пистолета казался бездонным. Уже больше половины бандитов были убиты или ранены, а уцелевшие, поняв, что их всех сейчас прямо здесь перебьют, с дикими криками бросились бежать. Майор, выпустив шестую, и последнюю, пулю из своего револьвера, схватил кнут и стегнул им кобылу, которая, ничуть не испугавшись грохота выстрелов, стояла не двигаясь, и лишь нервно прядала ушами.
Кобыла рванула, мы переехали через валяющиеся на земле трупы разбойников и помчались по пустынным улицам города.
– Поручик, откуда вы взяли это чудовище? – майор кивнул на мой пистолет.
– Оттуда же, откуда и все остальное, господин майор, – ответил я, перекрикивая цокот копыт.
– У вас там что, целый арсенал спрятан? – намотав поводья на облучок двуколки, майор выдвинул сбоку кольта эжектор и стал им ловко выколачивать из барабана стреляные гильзы. Потом он достал из коробочки патроны и начал пихать их в барабан через боковое окошечко. – Сколько раз вы из него выстрелили?
– По-моему, раз двенадцать, – пожал я плечами. – А всего в магазине двадцать патронов.
– Чудеса! – майор сунул перезаряженный в сумку. – И много там еще такого?
– Много, господин майор, всем хватит, – ответил я. – И британцам, и австрийцам… Полковник Бережной сказал, что пусть только дадут повод, а за нами не заржавеет!
Майор весело оскалился и поднял вверх большой палец:
– Ну, тогда это точно наши потомки! Нам ведь, русским, что мужику, что графу, для того чтобы морды бить, что в первую очередь нужно? Конечно, повод!
Уже у самого дворца нам преградил дорогу патруль морских пехотинцев. Они вскинули свои автоматические карабины, но я предусмотрительно замахал им руками и громко крикнул: «Товарищи, не стреляйте, мы свои!» Похоже, что звуки русской речи их немного успокоили. Опустив оружие, морпехи стали ждать, когда мы подъедем к ним поближе.
– Пароль? – спросил нас один из них, судя по погонам, подпоручик.
– Олимп, э-э… товарищ подпоручик. Нам срочно нужен полковник Бережной. Дело особой важности, – ответил я им.
– София, – ответил подпоручик и задумался. – Вы, случайно, не поручик Никитин?
– Да, это я, – и в подтверждение своих слов я достал из кармана радиостанцию.
– Понятно, опять бойцы невидимого фронта. Товарищ полковник, как всегда, в своем репертуаре, – проворчал подпоручик и окликнул одного из морских пехотинцев, который устанавливал на перекрестке двух улиц, ведущих к дворцу, что-то, напоминающее расставившее черные коленчатые лапы ядовитое насекомое: – Кириллов, как там, с «Пламенем» закончили?
Солдат оторвался от странного агрегата и стер рукавом пот со лба:
– Почти закончили, товарищ лейтенант, еще минута, и к бою готов.
– Заканчивай скорее, и проводи этих господ во дворец, к полковнику Бережному. – Тонкий прутик нервно постукивал по голенищу шнурованного сапога.
– Простите… э-э-э… господин подпоручик, – неожиданно подал голос майор Леонтьев, – а что это такое «Пламя»?
– Простите, с кем имею честь? – вежливо спросил Леонтьева подпоручик.
– Майор Российской императорской армии Леонтьев Евгений Максимович, – ответил ему мой спутник, по-молодому спрыгнув с сиденья двуколки. – Теперь извольте представиться вы, молодой человек!
– Лейтенант Федоров Александр Николаевич, морская пехота, Северный флот, – подпоручик молодцевато козырнул. – Честь имею, господин майор.
– Ну-с, милейший поручик, расскажите нам, что это за такое «Пламя» и с чем его едят? – майор прошел к аппарату, вокруг которого копошились солдаты.
– Значит, так, господин майор, – подпоручик прикрыл глаза, как будто что-то вспоминая, – АГС-17 «Пламя» – 30-миллиметровый автоматический гранатомет на станке. Предназначен для поражения живой силы и огневых средств противника, расположенных вне укрытий, в открытых окопах (траншеях) и за естественными складками местности. То есть в лощинах, оврагах, на обратных скатах высот. Дальность стрельбы – тысяча семьсот метров или, по-вашему, восемьсот пятьдесят саженей. Скорострельность – от ста до четырехсот выстрелов в минуту, один боекомплект – восемьдесят семь выстрелов. Радиус сплошного поражения живой силы одной гранатой примерно семь метров, или три с половиной сажени.