Даринка после того как вечер закончился, поехала с родителями. Им предстояло провести ночь в гостинице, а рано утром отправиться в родовое имение. Где, к слову сказать, уже пора было потихоньку начинать сельхозработы. Деньги я на это выделил, задачи Диль поставил, так что, хочется верить, если не к этой осени так к следующей семейство Догадкиных уж как-нибудь выйдет на самоокупаемость. Жду с нетерпением.
И дело не в том, что меня напрягает их содержать. Внимания моего всё это почти не требует, всем занимается Диль. Деньги — ну да, расход чувствительный, однако не критичный. У меня есть стабильный доход от нашей с Аляльевым световой революции, от Источника, да и жалованье никто не отменял. Даже полтора. Я ведь так и числюсь санитаром на полставки. Никто не увольнял, а сам я тоже не стремлюсь, ибо зачем, если меня всё устраивает. Увольняться нужно, когда что-то не нравится, правда ведь? А когда ты ничего не делаешь, а тебе капает зарплата — всё просто изумительно, я считаю.
Причина, по которой я хотел самостоятельности для Догадкиных, весьма проста: человеку нужно быть самостоятельным. Нужно зарабатывать на свой кусок хлеба. Это ключ к самоуважению и здоровой психологии. Пусть Кузьма мне не нравится, но я его дурное поведение, в целом, прекрасно понимаю. Когда ты привык быть самостоятельным, и вдруг оказался в полной от кого-то зависимости, тебе уже трудно оставаться взрослым человеком. Вот ты и начинаешь вести себя как подросток, устраивать бунт против родительской опеки.
— Как считаешь, что он задумал? — спросила Танька, когда мы с нею оказались наедине в нашей спальне. — Я про Зиновьева.
— Предлагаю ввести такое правило: не обсуждать в спальне Зиновьева.
— Ну, Саша, я же волнуюсь.
— Это правильно. Волнуйся и сохраняй бдительность. Я понятия не имею, что он задумал.
На этот вопрос не могла ответить даже Диль. После случившегося «каминг-аута» Килька, по всей видимости, получил от хозяина жёсткие распоряжения. Ему отныне было запрещено общаться с Диль, и если она оказывалась где-то в доме, подслушивала и подсматривала в невидимом, призрачном состоянии, он обязан был немедленно доложить хозяину и всячески воспрепятствовать.
Финансирование гимназии дало Зиновьеву торжественную табличку напротив входа, которая сообщала, кто тут папа, и заметку в «Последних известиях». Как будто бы не так много. Гимназия же расправила плечи и всерьёз собралась строить второй корпус.
В один прекрасный майский понедельник Даринка пришла с учёбы светясь от счастья. Выражение лица Таньки было скорее озадаченным.
— Папа с мамой вернулись! — выпалило дитя.
— А они куда-то уезжали?
— Нет, дядь Саша, они в город вернулись! Им господин Зиновьев купил трёхкомнатную квартиру, и совсем рядом с гимназией! Здорово, правда⁈
Глава 62
Особый взгляд господина Жидкого
Даринка весь вечер провела в радостных и не очень переживаниях. То, что она сможет жить у папы с мамой, приводило её в восторг. То, что тогда ей придётся съехать из нашего милого дурдома, сильно огорчало. Она взяла лист бумаги и принялась делить неделю. Неделя оправдала своё название: она по-честному не делилась, ибо состояла из семи дней.
— Прими двухнедельную систему, — посоветовал я озадаченному ребёнку.
— Это как? — встрепенулась Даринка.
— Ну, неделю у родителей живёшь, неделю у нас. Или по одной неделе четыре дня у папы с мамой, три у нас, а по другой — наоборот.
Счастью не было предела. Проблема решилась практически волшебным образом. Ах, если бы все проблемы действительно так просто решались…
Я встретился с супругой Кузьмы тет-а-тет, когда она возвращалась с рынка в свою новую городскую квартиру.
— Ах, Александр Николаевич… — услышал я равнодушное.
Женщину будто подменили. В принципе, мне уже сделалось всё ясно, однако я задал несколько вопросов.
— Почему вы решили вернуться?
— Возможность появилась, вот и решили. Что ж такого? Разве мы обязаны были жить на этих выселках?
— А как насчёт домашнего ареста?
— Сохраняется, конечно. Квартира-то наша. Кузьма там и сидит.
— Чем занимается?
— Какая вам разница? — взбеленилась женщина.
В авоське, которую она тащила, я увидел пару бутылок с прозрачной жидкостью.
— Вы просто бросили свой дом?
— Что ж с того! Разве мы к нему привязаны? Будет дачный домик, будем отдыхать там летом.
— Ясно. Всего вам хорошего.
— Угу, и вам.