Я оценил эту еле заметную паузу перед «почти». Тут Акакий явно вспомнил, как лапсердакнулся с уменьшительным зельем.
— Что ж, действуйте. Сколько потребуется времени?
— Час.
— Это зелье так просто готовится?
— У меня, как у любого хорошего зельевара, есть хорошо спрятанные запасы на все случаи жизни. Мне нужно лишь достать нужную склянку, и я к вашим услугам.
— Иногда вы меня немного пугаете.
— Мне очень жаль, что это происходит лишь иногда и немного.
Ритуал, составленный коллективными усилиями, на последствиях уменьшения отработал ровно таким же образом, как и на анимаге. Поскольку Акакий был больше посвящён в наши дела, мы сделали тест более масштабный. Оставили его, маленького, в моём кабинете, а сами поднялись в обсерваторию, спугнув Игната с Апраксиной. Опять.
— Игнат, — задержал я юношу. — На два слова.
— Слушаю вас.
— Просто хотел убедиться, что ты всё понимаешь.
— А что я должен понимать?
— Что встречаешься с аристократкой.
— И что с того?
— Шансы на то, что она позволит этим отношениям зайти далеко, крайне невелики.
— То есть, может получиться, а может не получиться?
— Ну… Да…
— Ну и в чём тогда разница? — дёрнул плечом Игнат.
Логика меня сразила. Я поднял руки.
— Как скажешь. Я просто хотел убедиться, что ты понимаешь…
— Я не дурак, к вашему сведению.
— Это мне прекрасно известно. Дураки в библиотеках не работают.
— Порфирий Петрович, мой начальник, между прочим, фактически женат на аристократке, тогда как сам — простого происхождения.
— Понял, отстал. Больше не в свои дела не лезу.
Игнат буркнул что-то примирительное и удалился. А мы зашли под купол обсерватории.
Учитывая специфику межсезонья в Белодолске, подходящих для наблюдения за светилами и планетами ночей было не так уж много. Поэтому визит проверяющих, которые должны будут выдать академии лицензию на ведение астрологической деятельности, запланировали на лето.
У меня были вопросики. Я, к примеру, не понимал, как и когда будут обучать студентов смотреть на звёзды, если учебный год начинается осенью. Зимой разве что, но зимой, собака, холодно. А в остальное время то дождь, то град… Вот и сейчас моросит, на небе свинцовая серость, хотя казалось бы, до лета осталось всего ничего.
Ну, Фёдору Игнатьевичу виднее. В этом деле, я так понимаю, главное лицензию получить, а под неё там и какие-нибудь бюджетные средства отыщутся, которым всегда найдётся применение. Ну а чем при этом реально будет заниматься найденный астролог — исключительно его проблемы. Скорее всего, будет пинать балду. Надеюсь, мы с ним подружимся. Ещё больше надеюсь, что Фёдор Игнатьевич, умоляюще заглядывая в глаза, не попросит меня занять эту должность. Я-то в телескоп просто смотреть люблю, постигая неимоверные космические дали и испытывая по этому поводу сложно-величественные чувства. А в астрологии или даже в астрономии — ни в зуб ногой. Марс от Венеры отличу, разве что. Наверное.
— Александр Николаевич, холодно и у нас занятие скоро, — пожаловалась Стефания. — Давайте начинать!
Насчёт «холодно» — это она, конечно, хватила через край. Вполне нормально на улице для плюс-минус середины мая. А уж под куполом, куда ветер практически не проникает, так и тем более.
— Не в моих правилах лапсердачить академический распорядок, — торжественно сказал я.
И все засмеялись. И Стефания, и Натали, и Муратов. Искренне так, будто бы я отмочил невесть какую шутку. Предатели! Только один Акакий на моей стороне. Его сейчас тут, с нами, вообще нет. Но если бы был, он бы не стал смеяться, а на смеющихся посмотрел с презрением. Великий человек.
— Ладно, приступим, — буркнул я.
Достал бумажку, на которой Акакий записал окончательный вариант заклинания. В принципе, я его уже помнил наизусть, но хотелось минимизировать возможность провала.
На середину помещения мы положили шнурок, которым Акакий стягивал в хвост свои длинные волосы. Я принялся читать.
Сначала шёл приговор, формулировка которого могла сильно варьироваться, но обязана была включать имя испытуемого. Бла-бла-бла, раба божия Акакия Прощелыгина, бел-горюч камень Алатырь, прочее. Я предполагал, что вступление можно сократить до одного лишь имени, но в научных целях пока не порол отсебятины. Дисциплинированно прочёл приговор, а затем уже основную часть заклинания, не имеющую никакого значения в русском языке.
Сверкнул браслет. Я отметил, что с меня было взято ровно столько же Мережковских, сколько за отработку в рамках одного и того же помещения.