— Это валерьянка на него похожа. Что даже хорошо. Кошки его любить будут. Чем это хорошо, я пока не придумал, но ведь когда тебя любят, это здорово, правда?
— Ну… Да-а-а… Валерий. Наверное, мне нравится.
— Ура! Валера, настало твоё время!
— Вот всё-таки фр! Оба имени придумал ты.
— Вовсе нет. Сашу ты придумала.
— Но это же твоё имя! Ты подавляешь мою личность своей маскулинностью. Что ты смеёшься⁈ Саша, не смейся так, ты весь район разбудишь. Саша, да фр же, наконец!!!
Мой здоровый смех прервал деликатный стук в дверь.
— Занято, — прорыдал я и сделал героическую попытку успокоиться. — То есть… Кто там⁈
— Александр Николаевич, это я, ваш доктор!
— Спите, доктор, я здоров.
— Я не по специальности вас беспокою, просто к вам пришли.
— Пришли? — Смех как рукой сняло. — В двенадцатом часу ночи? Кто? Опять какое-нибудь животное? Сицкий?
— Нет, вовсе не Сицкий, а тот самый юноша, который приходил тем вечером, когда Анастасия Анатольевна впервые явилась.
— Доктор, вы шутите, что ли?
— Абсолютно серьёзен.
— Килька⁈
— Того не знаю, Килька или нет, да только юноша тот самый.
Мы с Татьяной переглянулись, и я поморщился.
— Не надо бледнеть. Ну что за манера? Чуть чего — так сразу бледнеть. Кровь должна равномерно распространяться по организму… Наверное. Это лучше у Леонида уточнить.
— Саша, что ему нужно?
— Понятия не имею. Вот сейчас и выясню.
— Будь осторожен!
— Осторожность — моё второе имя. Кстати. Можно назвать девочку Осторожность. Или мальчика…
— Саша, уходи!!!
— Из собственного дома выгоняют. Ужас.
Поскольку ко мне явился аж целый Килька, я не пожалел времени и оделся в служебное. Не в халате же встречать этакого гостя. К таким гостям следует являться во всеоружии, чтоб даже не думали, будто меня можно застать врасплох.
Последним штрихом я пробежался расчёской по волосам и решительно шагнул за порог спальни.
Килька ждал на улице. Разумеется. Переступить порог дома он не мог, слава Акакию Прощелыгину.
Я вышел на крыльцо, и нервно шагающий взад-вперёд фамильяр в зелёной ушанке и с чемоданом сразу же подскочил ко мне.
— Александр Николаевич! Прежде чем мы начнём, два важнейших момента. Первый: я здесь тайно от моего хозяина, и я бы очень не хотел, чтобы он знал, потому умоляю вас о молчании. И второй. Прошу, не подумайте, будто я пытаюсь проявить неуважение, этого нет и в помине.
— Как интересно… Значит, я должен молчать и думать строго таким образом, каким вы мне сказали. Ладно, допустим, я поверил, что всё это для национального блага.
— Национальное благо здесь совершенно ни при чём, речь о моём благе!
— Вот теперь верю безоговорочно. Приступайте.
Фамильяр поставил на крыльцо чемодан. Я сделал шаг назад. Тяжело брякнув загадочным содержимым, чемодан шлёпнулся плашмя. Килька сноровисто отщелкнул застёжки и поднял крышку.
— Это что?
— Это — золотые слитки. Полный чемодан золотых слитков, Александр Николаевич.
— Вижу, не слепой. Речь о контексте. О символизме. Что символизирует этот чемодан?
— Мою любовь к Диль.
— Вот оно как… Теперь мне нужно ещё больше контекста.
— Я объясню. Александр Николаевич, видите, в чём дело. Мой хозяин не успокоится, пока не одолеет вас. А он не одолеет! Тогда, с этими голыми студентками, он очень сильно подорвал здоровье. Ему диету предписали, а он её не соблюдает. Пить запретили, а он каждое утро шампанское… желудок в ужасном состоянии, да и прочие органы.
— Включая мозг.
— Включая мозг! Я знаю Эмиля Германовича с детства — с его детства, разумеется, — и таким одержимым я его не видел никогда. Он на полном серьёзе готов умереть, лишь бы расправиться с вами.
— Плакать не буду.
— А я буду!
— Ну, вам положено…
— Жизнь до обидного коротка! Я только сейчас понял, что такое эта самая жизнь. Но если мой хозяин сейчас угробит себя, я уйду вместе с ним.
— Так, частично понял. А чемодан?..
— Это мой подарок вам. Я ничего не требую взамен, просто возьмите. И, если сочтёте возможным, внемлите моей просьбе: переезжайте в другой город. Только не в столицу, это его уничтожит. Мало ли хороших городов в Российской Империи! Вам-то какая разница? Вы везде устроитесь наилучшим образом. С вашей славой, с вашими деньгами и вашими умениями, с чемоданом золота. Прошу вас, умоляю: уезжайте! Позвольте ему думать, что он победил. Вы ведь добрый человек, Александр Николаевич, в вас нет жестокости. Вы любите людей…
— Человека.
— Что?