— Ну-у, хорошо… Допустим, изготовили. Госпожа Воробьёва вошла внутрь с этим амулетом. Что дальше? Если Диль оттуда выскользнет, она сразу же объявит себя перед Килькой.
— Выскальзывать ей нет нужды. Она может обозревать всё непосредственно из амулета и даже общаться с носителем. Мысленно. Правда, только с хозяином. Телепатическая связь с посторонним магом, боюсь, невозможна.
— Уже лучше. Но у Зиновьева большой дом. Они увидят столовую, гостиную, прихожую. Ну, уборную. Чемодан же может стоять на втором этаже в кладовке.
— С виселицей, — фыркнул Акакий.
— Почему с виселицей? — вздрогнула Стефания.
— Некоторые люди полагают виселицы поводом для веселья. И я их в этом некоторым образом понимаю…
Я нахмурился, но ничего не сказал. Ну, Настя! Впрочем, мы с ней о молчании не договаривались. Ладно, пусть живёт.
— Вы, господин Прощелыгин, шутки шутите, а проблема так и остаётся нерешённой, — воззвал я к чувству сознательности.
Акакий лишь отмахнулся.
— Что вы на самом деле… Есть амулет, который используют золотоискатели. Это вовсе курсе на третьем изготавливают, полагаю, можно найти готовый. Чем больший объём золота, тем увереннее показывает направление. От Воробьёвой потребуется некоторая смекалка. Может попасться. Однако я полагаю, что в таком случае допустим экстренный вариант: она выпускает Диль, и та помогает ей бежать. Понимаю, что это не лучшим образом скажется на вашей репутации, однако жизнь студентки, полагаю, важнее.
— Тут даже спорить не о чем, конечно, важнее. Значит, Воробьёва при помощи амулета находит чемодан, Диль из амулета его рассматривает и понимает, что с ним не так.
— Не совсем, — сказала, появившись на диване, Диль. — Я не сумею сказать, что с ним не так. Только что с ним что-то не так. Помните визитную карточку Назимова?
Я помнил. И Стефания помнила. Стефания, кстати, тогда как раз и помогла определить, что за заклинание к карточке привязано. Но это лишь потому, что заклинание было ментального характера, а Стефания — менталист. Зиновьев же — боевой энергетик, к тому же, далеко не факт, что чемодан заговаривал он сам. Там всё, что угодно может быть.
— Значит, в результате всей этой безумно сложной и опасной операции у нас будет только одна фраза: «С чемоданом что-то не так», — подытожил я. — Негусто…
Акакий издал презрительный хмык и отвернулся, глядя в окно. Остальные смотрели в пол, думая. И только Диль уже подумала.
— Так ведь я смогу его украсть, если буду знать, где он.
— Прости, что?
— Мне на это секунды не потребуется. Вряд ли меня сумеют поймать.
Все возрадовались и посмотрели на меня в поисках одобрения. Я же покачал головой, изрядно всех разочаровав.
— Не пойдёт. Сбежишь ты с чемоданом, а Воробьёвы останутся. На них все шишки и полетят.
— Это правда, — вынуждена была согласиться Диль. Украсть и чемодан, и всё семейство Воробьёвых быстро я не сумею.
— Значит, отбой, — махнул я рукой. — Ограничимся взглядом из амулета, если это точно безопасно.
— Господин Соровский, вы заставляете меня усомниться во всём, что я понимаю в людях, — задумчиво сказал Акакий. — Вы отказываетесь ставить личные интересы выше интересов других…
— Совсем даже наоборот! — возмутился я. — Ничего, кроме моих интересов меня не интересует в жизни. Если с Воробьёвыми из-за меня что-то случится, мне будет грустно и тяжело жить. А я так не хочу. Я хочу, чтобы жить было весело и легко.
— Беру свои слова обратно. Вы омерзительны.
— Благодарю вас. Ну что ж, дело за малым. Нам нужны амулет-хранилище фамильяра и амулет-поисковик золота.
Изготавливать амулет пришлось мне, поскольку я — хозяин фамильяра. Нельзя ведь так просто изготовить амулет и красть в него чужих фамильяров. Это было бы слишком уж просто.
Для начала мне нужно было купить какое-нибудь золотое украшение, с каковой целью я и явился в ювелирный магазин с Воробьёвой. Несчастная первокурсница готова была провалиться сквозь землю от неудобства. Меня-то ювелир сразу узнал, так как я был персоной медийной, и мои портреты неоднократно появлялись в прессе. Как по мне, не очень похожие, но зато с душой.
И вот ювелир увидел меня в своей лавке со студенткой. Которая явно не была моей женой. И которой я совершенно очевидно собирался купить некое украшение. Уже сегодня город затопила бы новая волна слухов.
К счастью, я подготовился к такому исходу, и вскоре в лавку ворвалась Татьяна. У ювелира засветились глаза в предвкушении скандала. Однако супруга моя культурно поздоровалась со мной, подождала, пока я представлю её своей спутнице, и произнесла подобающие слова приветствия.