Далее означенный господин повернулся к членам комиссии и, издав проникновенный петушиный крик, бросился на них в атаку. Одна кафедра оказалась им повержена. Вскоре, впрочем, ворвалась охрана, и господина Сицкого обезопасили и увели лечиться от зоопсихоза.
Александр Николаевич и его студенты ответили на несколько вопросов членов комиссии. Действительно, открытое ими заклинание, вполне вероятно, скоро позволит людям перемещаться мгновенно на любые расстояния. Технику реализации Александр Николаевич благородно оставил на усмотрение тех, кому будет угодно продолжать исследования. Свою же миссию он полагает исполненной уже тем, что открыл принцип.
«Я создан для великих дел, — скромно сказал господин Соровский в эксклюзивном интервью нашему корреспонденту. — Я мыслю глобальными категориями. Но не меньшее значение имеют те люди, которые, напротив, концентрируются на доработке деталей. Такие как я, Прометеи, дарят людям огонь. Но построить печи — это уже задача других благородных людей. Например, недавно поселившийся в нашем городе господин Зиновьев, который уже неоднократно доказал своё желание и умение помогать людям, мог бы этим заняться. Впрочем, он, кажется, не учёный…»
Прочтя статью, Зиновьев в бешенстве упал в обморок. Мало того, что я у него под носом умудрился совершить открытие мировой значимости, так ещё и в очередной раз его унизил! Не сказав ни одного оскорбительного слова, дал понять, что Зиновьев может лишь подбирать крохи с барского стола.
Я тоже был возмущён до крайности.
— «Проникновенный».
— Саша, ты придираешься.
— «Проникновенный петушиный крик», Таня.
— Ты очень-очень придираешься уже совершенно к мелочам. Нельзя лупить Кешу постоянно, как только тебе что-то не нравится, он ведь так умереть может.
— Видишь ли, возлюбленная моя супруга, это не какая-то там мелочь. Это — проникновенный петушиный крик. Я бы ни разу не удивился, прочитав такое на страницах трэшового романчика о нелёгкой жизни в местах лишения свободы, изданного в моём мире. Но не в газете, которая претендует на освещение культурной жизни города, имеющего глобальное государственное и даже, не побоюсь этого слова, мировое значение!
— Ты становишься старым и брюзгливым.
— Я был старым и брюзгливым задолго до того, как это стало мейнстримом. «Проникновенный петушиный крик», господи… Надо ему идейку подкинуть: пусть журнал так назовёт. Сокращённо ППК будет. Удобно, мемно, весело-задорно.
Глава 59
Футбол и литература
Но журнал назвали так же, как и основное издание: «Лезвие слова», или, сокращённо, «ЛС». Пятнадцатого мая в кабинете у Кеши мы с Серебряковым с удовольствием отсмотрели гранки первого выпуска.
— Даже не знаю, как он может отреагировать, — сказал Серебряков.
— Вот и посмотрим.
— Всё же… Всё же, если бы действовал я, то выбрал бы более прямолинейный путь. С предсказуемыми реакциями.
— В том-то и беда. Когда действуешь прямолинейно, противник твёрдо знает, что ты ожидаешь определённой реакции. А значит, из вредности отреагирует иначе. Когда же наносишь удар настолько странный, что сам его не понимаешь, вносишь в ситуацию элемент хаоса. И — вуаля! — противник в растерянности.
— Что ж, посмотрим, посмотрим…
Разумеется, мы говорили о многострадальном Зиновьеве. Аристократ-меценат с безжалостно подорванным здоровьем (сам себе злобный Буратино) отчаянно скрипел в своём шикарном особняке. Он пытался восстановить хоть какую-то физическую форму, то есть, жрал как не в себя и занимался упражнениями. По свидетельству Диль, в доме появились гантели и даже гири. Бухать, что характерно, бросил, что косвенно говорило о серьёзнейших намерениях.
Перестав пить шампанское по утрам, Зиновьев заменял его животворящий дурман прессой, а именно — двумя конкурирующими изданиями Белодолска: «Последними известиями» и «Лезвием слова». В «Лезвии» он однажды прочитал статью о том, как Александр Николаевич Соровский совершил переворот в мире академической магии, а до кучи, чтоб два раза не вставать, в мире как таковом, вообще. Что благодаря сему благородному мужу мир вскоре изменится окончательно и бесповоротно и, безусловно, в лучшую сторону.
Проникновенным петушиным криком изошёл озабоченный аристократ, придя в себя после кратковременной потери сознания. Крик сей заполнил особняк, заставив его дрожать и звенеть, входя в резонанс с хозяином. И, разумеется, вызвал Кильку, который предстал пред светлые очи хозяина с вопросом, чего тот разорался ни свет ни заря.