Выяснилось, что целью был Акакий Звездомирович. Геворк Антиноевич за ним долго следил и в целом уразумел его распорядок дня. В частности, когда Акакий уходит из своего кабинета осуществлять утренний туалет. В этот отрезок времени он и планировал проникнуть в логово врага, бросить склянку, закрыть дверь и задать стрекача.
Ну а дальше просто. Громкий взрыв, выбитые стёкла, испорченный кабинет и всё, что в нём. Во-первых, сам Акакий понесёт обильный материальный ущерб, во-вторых, с него взыщут. А там, глядишь, и выкинут из академии.
Но на беду подвернулся я. Услышав голоса, Геворк Антиноевич замер на лестнице и, затаив дыхание, ждал, пока неожиданное препятствие рассосётся. Но вот хулиганское зелье ждать не захотело.
Финал у этой истории вышел справедливый и закономерный. Фёдор Игнатьевич с позором выгнал Геворка Антиноевича, а заодно отобрал у него комнату в общежитии. В которую заехал Акакий Прощелыгин, как раз нуждавшийся.
Краска с Геворка Антиноевича сошла полностью только к сентябрю, а до тех пор он старался из дома не выходить. Правда, ему для этого пришлось арендовать дом. Благо, хозяева отнеслись с пониманием. Потом он понял, что на свои сбережения долго не проживёт, и отправился в академию на Побережной предлагать свои услуги Вовку. Вовк не мог не спросить Геворка Антиноевича, как тот дошёл до такой яркой жизни. Геворк Антиноевич не смог не ответить. Вовк посмеялся и… взял.
Ну а что? Геворк Антиноевич — ценный специалист, опытный преподаватель, умеющий и в управление кафедрой. Уволен, конечно, за поступок небесспорный, однако по фактам не такой уж и страшный. Ну а то, что цветной… Подумаешь. С кем не бывает.
Я в этих событиях участия не принимал, только слышал от Акакия, Леонида, Фёдора Игнатьевича и Вовка, с которым мы однажды пересеклись в том ресторанчике с вкусной кашей. Я затащил туда Таньку, а Вовк как раз обедал со всем семейством. Вышло так себе. Пришлось поработать дедом Морозом для маленького Вовка, который от меня фанател.
Занимало же меня на самом деле в этот период нечто иное. А именно — перемирие с Зиновьевым, которое вошло в решающую фазу критического обострения.
Глава 71
Перемирие
— Рад, что вы откликнулись на моё приглашение, господин Соровский. Как вам мой дом?
— Большой и красивый.
— Вы едва взглянули.
— Господин Зиновьев, это просто дом. Я не столь сведущ в архитектуре, чтобы им восхититься профессионально.
Мы стояли во дворе, между памятной статуей леди Годивы и особняком. Рядом с мангалом. Казалось, что в этот прекрасный день мы собрались нажарить шашлыков и бахнуть по бутылке-другой холодненького. Но планы у нас были иного толка.
Зиновьев смотрел на меня с долей растерянности во взгляде. Мне сделалось его жалко.
— Вы правда не понимаете? — спросил я, вздохнув.
— Решительно. Сейчас уже без всяких масок и подтекстов. Вас вправду не интересуют материальные блага?
— Ну почему же. Интересуют. Хорошо, когда они есть.
— Сравните свой дом с моим!
— Ну, ваш больше…
— Гораздо больше! Это — дом, подобающий аристократу моего уровня! Мне неприятно это говорить, но вы, Александр Николаевич, уровнем пожалуй что повыше меня. У меня тоже есть заслуги перед короной, однако я не получал титула от государя императора, да продлятся вечность его дни на троне. И уж тем более не имел счастья лицезреть его лично.
— Ну, какие ваши годы…
— Очень смешно. Что самое интересное: вы бы действительно могли себе позволить такой дом как у меня! Пусть в рассрочку, пусть в аренду, но могли бы! Почему нет? Вы хотите сказать, что предпочитаете тратить деньги на благотворительность?
— Отродясь никакой благотворительностью не занимался…
— Да бросьте. А эти несчастные проститутки, которые сейчас доят коров и ухаживают за урожаем?
— Но-но, прошу прощения! Это — весьма счастливые проститутки. К тому же, объективно проститутками они уже не являются.
— Не придирайтесь к словам. Вы ведь понимаете, о чём я говорю.
— Благотворительность — это то, чем богатый человек пытается купить себе душевное спокойствие. За всяким богатством, увы и ах, стоит какая-то грязь, какие-то жертвы. И чтобы купить себе место в раю, богачи строят церкви, детские дома, богадельни, другое… Я не хочу сказать, что это плохо. Это даже хорошо. Больше церквей богу церквей, и всё такое… Вот только от всей этой деятельности количество детских домов и богаделен почему-то лишь растёт. Растёт и количество церквей, но царствие божие на земле как будто бы ближе не становится.
— И какова ваша теория на сей счёт?