Стёпа, которому ощутимо надоело слушать отцовское многословие, поставил вопрос ребром:
— Так ты хочешь в это дело инвестировать?
— Ну, разумеется! Только не я, а ты.
— Я⁈
— Ты. Ты, Степан, должен понимать: Аляльевы славятся тем, что не просто прожигают заработанное предками. Нет, Аляльевы делают деньги, неукоснительно соблюдая свои принципы, законы чести и законы государственные. Я выделю тебе капитал. Тебе не придётся ждать, пока отец прикажет долго жить, чтобы получить наследство! Наследство, разумеется, будет, но я хочу, чтобы оно лишь ещё одним ручейком влилось в ту могучую реку, течение которой ты уже будешь контролировать к тому моменту. Займись этим делом, сделай так, чтобы все были счастливы, получи прибыль.
— Но я студент…
— Велика беда! Я был студентом, когда заработал свой первый миллион.
— Ты просто женился на маме на шестом курсе…
— Это не важно! Ты уходишь в тонкости, которые не имеют никакого значения. Сделка есть сделка. Я её заключил и остался в плюсе.
— Мне не то чтобы очень приятно было это слышать, папа…
— Умолкаю на сию тему. Но вот этим самым делом ты займёшься. Или предоставишь мне серьёзные возражения, которые оставят меня без аргументов!
Стёпа посмотрел на девушек. Люда и Полина улыбнулись ему такими улыбками, что даже у меня дыхание перехватило. Стёпа покраснел и отвернулся.
— Первым делом нужен договор с представителем владельца земли, — буркнул он. — В договоре должно быть прописано, что земля сдаётся для ведения коммерческой деятельности. И срок — минимум десять лет, иначе и начинать смысла нет.
— Сынок! — Аляльев старший, пустив слезу, полез обниматься к Стёпе. — Я так тобой горжусь! Ты понял жизнь, ты понял самое жизнь!
— Хватит! Папа, ну, хватит, по́лно тебе, в самом деле!
Когда они удалились, я пожал плечами:
— Ну… Бывают и вот такие удачные повороты судьбы. Самое главное что?
— Чтобы всё получилось, — выдохнула Люда.
— Нет, девушки. Самое главное, что мне ничего делать не придётся. А уже на втором месте — чтобы всё получилось. Ну, пойдёмте к мангалу. Там, кажется, ещё шашлык поспел, да и наливают чего-то. Вдруг вкусное, а мы тут стоим, как дураки.
Ближайшая неделя пролетела как фанера над Москвой. Диль отыскала супругу Платона и поступила к ней в услужение. Бог знает, почему, с этим у неё совпал серьёзный личностный кризис, вызвавший полную переоценку вообще всего, однако об этом как-нибудь в другой раз.
Зиновьев затаился и никак себя не проявлял. Газеты — обе — напечатали отчёты о реванше. «Последние известия» придерживались сухого официального тона: мол, упомянуть обязаны, но сие нам неприятно, а теперь о погоде. «Лезвие слова» разразилось более… проникновенным репортажем, которым можно было зачитаться. Некто А. К. Афанасьев написал практически спортивную драму с центральным конфликтом, тремя актами, путём героя и нравственным выводом. Я трижды перечитал, спросил Диль, не она ли помогала. Выяснилось, нет. Просто к Кеше устроился на работу литературно одарённый футбольный фанат.
— Наконец-то в этой газете появилось хоть что-то культурное, — вздохнул я.
И заслужил осуждающий взгляд супруги.
Танькин бойкот «Лезвия» как-то незаметно завершился. Возможно, когда началась вся эта возня с Зиновьевым, пришло и понимание, что мир разделился на тех, кто против нас, и тех, кто с нами. «Лезвие» однозначно выступало на нашей стороне, поэтому в разговорах всё чаще получалось так, что Танька защищала Кешу от моих мелочных придирок.
Мы готовились к свадьбам.
Не знаю, как готовились сами брачующиеся, но мы всю неделю места себе не находили.
— Что вообще дарят на свадьбу? — вопрошала Танька, сидя после ужина за столом, обхватив голову руками.
— Нам денег надарили, в основном, — вспомнил я. — Серебряков кинжал вручил.
— Серебряков всегда дарит оружие. Он и Дмитриеву наверняка что-то такое преподнесёт. У человека нет фантазии совершенно.
— Не обижай его, он хороший.
— Можно быть хорошим человеком, но при этом совершенно не обладать фантазией.
— Ну, вот у нас с тобой фантазия есть. Сейчас мы ка-а-ак напридумываем оригинальных подарков!
Танька завыла без слов. И я её понимал.
Подарок — это постоянная головная боль. Ежегодная. Поэтому свадьба воспринимается как удар ниже пояса. Мало того что ты планово раз в год должен разломать себе голову на тысячу осколков, так ещё и сверхурочно наваливается вот такое!
Самая дохлая стратегия — дарить то, что хотелось бы получить самому. Нафига, спрашивается, будущим Дмитриевым библиотека любовных романов из иного мира? Мало того, что этот подарок чуточку вне закона, так он ещё и неуместен совершенно. Дмитриев такого читать не станет, а Кунгурцева… Кунгурцева больше по поэзии.