Послышались решительные шаги человека, полагающего себя некоронованным властелином вселенной. Мы встали. Я положил руку на плечо спутнице.
— Господин и госпожа Соровские! — провозгласил Зиновьев, входя в гостиную. — Какая приятная неожиданность!
Он протянул мне руку. Ухоженную руку с профессионально обработанными ногтями. Я пожал её своей, которая никогда не знала иных инструментов, кроме обычных маникюрных ножниц. Зиновьев сверкал улыбкой, сверкал набриолиненными благородно седыми волосами, и вообще выглядел на все деньги в своём безупречно отглаженном костюме. Он как будто целую неделю готовился меня встретить.
А на мне был основательно помятый костюм. Причёска оставляла желать лучшего. Да и из взгляда, боюсь, ушёл былой боевой задор.
— Не выпить ли нам шампанского? — потёр руки Зиновьев.
— Не откажемся, — пожал я плечами.
— Килька! Ах, да, Килька… Ты! С метёлкой! Заканчивай это и быстро принеси нам по бокалу шампанского.
У Кильки был выходной. Так вот и приходит мода из Москвы в провинцию. Елизавета Касторовна обмолвилась, Диль услышала и сделала себе. Килька узнал от Диль и загорелся этой идеей.
Зиновьев ни за что не дал бы фамильяру выходного, если бы Килька не проявил стратегического мышления. Он сказал, что Соровский до такой степени благороден, что даёт выходные своему фамильяру. Разумеется, Килька тут же получил два выходных дня подряд.
Зиновьев искренне полагал, что теперь справится и без фамильяра. Ведь он добился всего.
— Жалко, что так получилось с твоим хозяином, — сказал Килька Диль. — Ты же понимаешь, я бы предупредил и всё такое…
— Разумеется, понимаю, — перебила Диль. — Хватит о работе.
Они гуляли в центре города, мало чем отличаясь от остальных парочек. Разве что цветом волос, да ещё Килька был в ушанке, и на него косились, но ничего не говорили. Ну, мёрзнут у человека уши в плюс двадцать шесть, ну, бывает. Кто мы такие, чтобы осуждать чужие слабости.
— Я бы так хотел обыграть твою команду в честном матче, — продолжал сокрушаться Килька.
— Этого никогда не случится.
— Да? Не будь столь самоуверенна!
— Если бы я не была самоуверенна, мы бы не вышли на первенство города, бросив вызов профессиональной команде. Футбол — моя страсть, в нём я всегда буду номером один.
— Страсть… — вздохнул Килька.
Он знал, в отличие от большинства людей, что у фамильяров четвёртого ранга действительно может появиться то, что они называют страстью. Что-то, что отчаянно интересует фамильяра помимо служебных обязанностей, и в этом фамильяр добивается невероятных успехов.
Есть нюанс: на земле не могут существовать два фамильяра с одинаковыми страстями. Так уж устроено всё, есть некий баланс, который нельзя нарушить. И в итоге Килька действительно не мог обыграть Диль, при всём своём желании.
— Я на земле гораздо дольше тебя, а у меня до сих пор нет страсти…
— Это потому, что у тебя очень злой и эгоистичный хозяин, который не оставляет тебе возможностей для самореализации, полностью тебя подавляя.
— Ты права…
— Но это ненадолго.
— В каком смысле?
— Мороженое! — раздался крик, и Диль, повернув голову, увидела полного усатого мужчину, который прятался под нежно-голубым тентом и размахивал руками, привлекая к себе. — Нет ничего лучше в жаркий день, чем мороженое! Ледяное, сладкое! У нас амулет, заряженный стихийной магией! Подходите!
Образовалась очередь из трёх человек. Диль, схватив Кильку за локоть, втащила его в хвост.
— Что значит «ненадолго»? — Килька не позволил сбить себя с толку этим маневром.
— Ты прекрасно знаешь, что мой хозяин враждует с твоим.
— Да, и мой вроде как победил.
— Ничего он не победил. Расстроил две свадьбы, а сам даже не сумел поссорить моего хозяина с Серебряковым.
— Его это не слишком огорчает. Главное, что напакостил и вышел сухим из воды. И он таких пакостей ещё миллион придумает. А твой хозяин слишком благороден, чтобы отвечать ему тем же.
— Говорю тебе: успокойся. Всё наладится. Нам два рожка, но я наберу их сама, возьмите деньги.
Продавец, опешивший от такой самоуверенности со стороны юной покупательницы, молча открыл лоток, и оттуда поднялась волна приятной прохлады. Диль взяла в одну руку специальную ложку, в другую — вафельный рожок.
— Твой хозяин даёт тебе деньги? — вяло восхитился Килька.
— Угу.
— Насколько же убога моя жизнь…
— Не грусти. Держи мороженое.
Диль принялась заполнять рожок себе.
— Не доверяете мне? — очнулся продавец. — Мне, честнейшему человеку?