Тем не менее, процессы шли. Как казалось, даже хорошо это делали. Однажды на поле во время тренировки пришли корреспонденты из «Последних известий» и взяли у Кильки интервью. Это пиар-отдел академии выполнил поручение ректора.
Килька интервью дал. Весьма корректно, не сказав ничего лишнего. Я, прочитав это интервью, пришёл к заключению, что фамильяр был безупречен. А вот Зиновьев не оценил. Он устроил истерику с проникновенными петушиными криками и даже побил Кильку газетой.
Дело в том, что в начале статьи, ещё до интервью, было написано: «Господин Зиновьев, в подражание господину Соровскому, также предоставил своего фамильяра для тренировки команды студентов».
— В подражание? — вопил Зиновьев. — В подражание⁈ Как они посмели, как⁈
— А чего вы хотели, хозяин? — спросил флегматичный Килька, избитый газетой. — Вы ведь приказали мне тренировать команду, потому что Соровский сделал то же самое и преуспел.
— Молчать! — Килька схлопотал ещё один удар газетой по лицу. — Как ты смеешь!
Килька пожал плечами и замолчал. Было бы попрошено.
Зиновьев достал из тайника лист бумаги, сел за стол и, окунув перо в чернильницу, начал писать. Килька встал у него за плечом и читал написанное.
— Хозяин…
— Что ещё?
— Это вас убьёт.
— Откуда ты знаешь⁈
— Я знаю тираж газеты «Последние известия». Если все люди, купившие экземпляр, его сожгут… Магия Ананке практически всесильна, но я же вас множество раз предупреждал, что лучше всего с её помощью создавать такие сценарии, которые могли бы сработать и без неё. Вы же сейчас нечто несусветное придумали. Гораздо хуже, чем с теми голыми студентками.
Рука Зиновьева дрогнула. Он вспомнил студенток и вспомнил, как чуть не умер из-за этой идиотской выходки. Пожалуй, несколько тысяч одновременно подожжёных газетных листов — это и вправду куда менее вероятное событие, чем пяток голых девушек в моём кабинете.
— Хорошо. — Зиновьев скомкал лист. — Что ты предлагаешь?
— Прошу прощения?
— Этот недоносок смеётся мне в лицо! Что ты предлагаешь?
— Но он не виноват в том, что вышла эта статья. У него нет никаких связей в «Последних известиях». Они наоборот, насколько мне известно, чуть ли не на ножах…
— Не мели ерунды! Он — маг Ананке. Эта статья — его рук дело. Я должен ответить! Как мне это сделать?
Килька завис. Стратегическое планирование никогда не было его сильной чертой. Он реализовывался в тактике, в условиях уже поставленной задачи.
— Как мне вытравить этого паразита из города? — вопил Зиновьев, колотя по столу кулаками. — Как извести с лица земли⁈
— Какое-нибудь стихийное бедствие? — предположил несчастный Килька. — Может, землетрясение. Или наводнение…
— И уничтожить вместе с ним весь город? Ты дурак! Где тогда меня будут чествовать?
Килька посчитал этот вопрос риторическим и не ответил. Килька вообще переживал глубокий личностный кризис. Может быть, раньше у него и были какие-то сомнения насчёт хозяина, однако они не прорывались на поверхность сознания. Теперь же, пообщавшись с Диль, он, должно быть, задумался: на кой ляд человеку, у которого есть фактически безлимит на деньги, огромное влияние, статус, магия Ананке и фамильяр четвёртого ранга, добиваться вдобавок ко всему этому ещё и популярности? Причём, ладно бы в Москве, но в Белодолске?.. Пусть и крупном, развивающемся, значительном, а всё-таки провинциальном городе?..
Я вот никогда ничего подобного не добивался. Оно само как-то.
— Ладно. — Зиновьев встал, прошёлся по кабинету, успокаивая себя глубоким дыханием. — Надо держать себя в руках, быть хладнокровным. Надо признать, что этот соперник — достойный. Но это не значит, что надо сдаваться!