— Но погодите, — тряхнул я головой. — Тут какая-то неувязка. Его Величество ведь не знал точно, для чего я похитил тульпу…
— Мы похитили тульпу.
— Вадим Игоревич, я ценю вашу преданность, но сейчас не об этом.
— Его Величество действительно не знал, для чего вы похитили тульпу, однако я взяла на себя смелость сказать, что вы поступили так ради всеобщего блага. Присовокупив информацию о господине Зиновьеве. Как ту, что предоставили вы в своём письме, так и ту, что удалось найти мне. И, поверьте, ваши сведения — это цветочки, как говорят в народе. Не стану утомлять вас подробностями, однако скажу лишь, что Его Величество знает, благодаря кому мы теперь вынуждены заменить практически всех министров. Вдумайтесь, Александр Николаевич. По сути дела, в стране полностью изменится состав правительства. Можете вообразить, какие потрясения нас ждут? Полагаю, можете. Но мы справимся. Если вы гарантируете, что теперь основная причина и проблема нейтрализована. Вы гарантируете?
— Я могу гарантировать всё, что угодно, Елизавета Касторовна.
— Вот и прекрасно. А теперь — ступайте, господа.
Мы попрощались и, притихшие, придавленные таким неожиданным счастливым разрешением, пошли к двери.
— Александр Николаевич, а вас я попрошу задержаться.
Серебряков покорно вышел, я же повернулся к монаршьей фамильярке. Та встала, расправила платье.
— Вы прошли над океаном кипящей лавы по тонкому, стремительно тающему слою льда. Надеюсь, что вы это понимаете.
— Уверяю вас — да.
— Скажите честно. Вы ведь спрашивали это ваше устройство об исходе?
Я принуждённо улыбнулся.
— Елизавета Касторовна, вы могли бы и не задавать этого вопроса…
— Вы заранее, ещё до того как поехали за тульпой, знали, что выйдете сухим из воды.
— Разумеется.
— Александр Николаевич… Сугубо между нами: вы — прохиндей.
— Поосторожнее с такими словами, Елизавета Касторовна. Была одна девушка, которая называла меня так же.
— И что же с ней случилось? Истребили её магией Ананке?
— Нет. Она собирается родить мне двойню в августе.
— Прекрасно, — тяжело вздохнула Елизавета Касторовна. — Граф Соровский шутит. Значит, мир продолжает существовать.
Глава 80
Уровень токсичности — 100
Мир продолжал существовать. Как и Зиновьев. Диль по моему приказу фактически поселилась в его имении и ежедневно делала доклады. Они не отличались большим разнообразием, и скоро у меня получилось изобразить картину быта особняка Зиновьевых.
Во-первых, у них был священник. Трижды. В первый раз он убежал оттуда спустя час после того, как пришёл. По свидетельству Диль — убежал в ужасе. Со слов Кильки, служитель культа смекнул неким образом, что венчать ему предстоит не человека, и запаниковал.
Поняв, что с православием не сложилось, Зиновьев выбрал иную конфессию. Другой священник в первый раз перекрестил обоих в нужную веру, а на следующий день провёл некий обряд, и так на свете появилась новая ячейка общества: Зиновьевы.
О бракосочетании объявили в обеих газетах. Я долго и тщательно перечитывал заметки, пытаясь заставить ехать свои лыжи. Лыжи не ехали, и я винил июль.
Эмиль Германович Зиновьев и Сфера Семёновна Тулпанова объявили о бракосочетании. Кто такая Сфера Семёновна — не сообщалось. Слухи ползли самые дикие, но, поскольку мы с Серебряковым хранили государственную тайну, правдивых среди них не было.
— Саша, он назвал её Семёновной, — тихо сказала Танька, сидя рядом со мной за завтраком.
— Угу…
— Это потому что её создал Старцев.
— Да, я догадался.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Они разговаривают. Общаются.
— Какой ужас…
— Да ладно тебе. Мы тоже разговариваем.
— Мы нормальные люди!
— Так, вот как теперь заговорила! А что же мы слышали осенью? Диль, что мы слышали осенью?
— «Саша, почему наша жизнь даже отдалённо не похожа на нормальную? Мне грустно и страшно. Мне кажется, что пока остальные живут, мы делаем что-то странное, даже несусветное. И потом будем очень сильно жалеть, что делали это вместо жизни».
— Диль, замолчи!
— Ты не моя хозяйка, я не должна исполнять твоих приказов.
— Фр!
— Вот видишь, — потрепал я супругу по голове. — Всего-то нужно было появиться Зиновьеву, чтобы расставить всё по своим местам.
— Фр…
Зиновьев выезжал в город, но строго один. Супругу с собой не брал.
— Это потому, — докладывала Диль, — что он очень ревнив. А тульпа создаёт ему поводы для ревности на каждом шагу. Всех слуг мужского пола Зиновьев уже рассчитал, кроме Кильки.