— … А ещё варианты есть?
— Есть. Поехать на природу и, как русские крестьянки, в поле…
— Саша, фр!
— Под присмотром специалистов, разумеется!
— Фр!!!
Революционную идею подкинул внезапно Леонид, которого, скрепя сердце, Танька согласилась допустить до столь интимного и даже сакрального процесса. Выслушав всё, что я имел сказать, он отхлебнул крепчайшего кофе (мы с ним беседовали в той самой летней кафешке, куда когда-то давно приводил меня Фёдор Игнатьевич) и сказал:
— Ванная.
— Прошу прощения?
— Ванная комната подойдёт идеально, это распространённая практика, даже и не только у стихийниц. Сама ванна не загорится уж точно, да и стены там — камень. Ну, сделаете потом ремонт, я думаю, это не будет проблемой.
— Да не ремонт меня беспокоит. И помещение — вопрос второй. Мне бы не хотелось, чтобы вы в процессе погибли или схлопотали ожоги.
— Хм. Мне бы тоже не хотелось. Стихийник нужен на подхвате. Причём, опытный и сильный, такой, чтобы мог нейтрализовать Татьяну. А у неё как, простите, с Мережковскими обстоит?
— Она сто лет не проверялась… Но выпустилась с твёрдой восьмёркой.
Леонид присвистнул:
— Вот это здорово! Хм, тут подумать надо. Первое, что в голову приходит — из студентов кто-нибудь, эти сейчас все рекорды бьют. Но у студентов опыта… Да и попробуй угадай, вдруг от впечатлений в обморок хлопнется. Н-да-с, задачка. Впрочем, время пока есть, я подумаю, кого можно привлечь.
— Если что, у меня восемь Мережковских тоже.
— Очень бы хотелось, чтобы девять… А лучше — десять. Вы, Александр Николаевич, человек рассудочный, и это хорошо. Но женщина в родах — это высвобожденное животное начало, она себя совершенно не контролирует, и на пике может переплюнуть в силе даже превосходящего её в Мережковских мага. Оставьте пока, я подумаю. Разумеется, в крайнем случае будете вы и будем уповать на удачу.
В общем и целом, с каждым днём Танька нервничала всё сильнее, и приглашение Зиновьева нисколько не помогло ей отвлечься, даже наоборот, подкинуло нервяков. Но мы всё же поехали. Потому как известное дело: друзей держи под рукой, а врагов — ещё ближе.
Дверь открыл Килька. Он сделался куда более жизнерадостным, чем в последнюю нашу встречу. Пожалуй, даже хотелось сказать, что стал выглядеть здоровее.
— Это потому, — объяснял он, пока мы ждали в гостиной, — что хозяин от меня почти совсем отстал со всякой ерундой.
— Это как?
— Я никому не врежу, никого не убиваю, не подставляю. Бросил даже тренировать команду с Побережной!
— Поздравляю от всей души, всегда приятно, когда кто-то избавляется от неинтересной работы.
— Благодарю вас, Александр Николаевич. Я теперь занимаюсь делами действительно важными. Каждое утро добываю букет цветов, экзотических для этих широт. А кроме того, выполняю всяческие капризы хозяйки дома — с одобрения хозяина, разумеется. И — вы, боюсь, не поверите, — он однажды сказал мне «спасибо»!
— Ничего себе… Кирилл Умоляевич, у меня к вам вопрос, пока ещё хозяин не явился. Видите ли, есть способ фамильяру сменить хозяина…
— Я знаю. Способ есть, он сравнительно несложен. Впрочем, можно и магией Ананке добиться того же самого. Я ценю то, что вы хотите предложить, но — нет. Не сейчас. По крайней мере, оставьте для меня возможность прийти к вам и воспользоваться предложением, когда станет действительно плохо. Сейчас всё хорошо, и лучшего я даже пожелать не могу.
— Килька, — вздохнул я, — ты, боюсь, не понимаешь…
— Я полностью отдаю себе отчёт в том, что мой хозяин накуролесил достаточно, чтобы заслужить виселицу. Знаю, что над его головой медленно сгущаются тучи. Понимаю, что, как бы он себя ни обезопасил, однажды за ним, скорее всего, придут… Но сейчас он счастлив, и у нас всё хорошо.
Помолчав, Килька тихо добавил:
— Иные люди не настолько сильны, чтобы оставаться людьми, не обладая счастьем… Может быть, счастье для того и придумано, чтобы у всех был шанс?
Эта глубокая мысль осталась без ответа, потому что тут как раз появился Зиновьев. С супругой.
Танька схватила меня за руку. Мы поднялись навстречу хозяевам дома.
— Господа Соровские! — Высокомерная улыбка Зиновьева нисколько не изменилась. — Приятно видеть вас без траура.
Мы обменялись рукопожатием. Танька во все глаза смотрела на тульпу.
— Позвольте вам представить мою супругу. Сфера Семёновна Тулпанова.
— Фамилию менять не стали? — вырвалось у меня.
— Смена фамилии — признак слабости, — отрезала тульпа. — А мы оба хорошо знаем, кто у кого ползает в ногах, когда никто не видит.