Его сосед плеснул на себя водой и многозначительно улыбнулся.
— Цезарь Август — обычный скромный внучатый племянник. Однако осмеливается называть себя Цезарем! Как будто капли крови Юлия достаточно, чтобы стать противовесом его деду-ростовщику!
— И рабу! — крикнул третий сенатор. — У меня есть достоверные сведения. Его прадед был освобожденным рабом, который годами вил веревки на юге.
Слушатели потрясенно заерзали на выложенных мозаикой скамьях, недовольно болтая ногами в горячей воде. Утерев пот с бритых голов, они забормотали снова:
— Август…
— Лучше Октавиан! — взвизгнул самый старший. — Крошечный жалкий росток, едва вылезший из-под земли! Весенняя спаржа!
Собеседники снисходительно взглянули на старика и продолжили причитать:
— Август разрушит сложившуюся систему. Рим окажется во власти одного разума… Император слишком молод, неопытен и самонадеян.
При мысли об этом внутри у них все сжалось, но они были бессильны. Они тосковали по прежним временам республики. Как же они тогда правили! То были славные дни речей и споров, посланий и дебатов. Они обычно долго убеждали Сенат принять то или иное решение. И прибегали к взяткам.
— Сенаторы империи! — прогремел мужской голос.
Замолчав, они в замешательстве уставились на облако пара.
В зале вдруг стало холоднее, и из тумана возникла призрачная тень — неясная и полупрозрачная. Присутствующие разглядели знакомые черты лица. Раздвоенный подбородок, темные с проседью волосы, падающие на лоб… Дух был облачен в позолоченные доспехи, в животе зияла смертельная рана.
Сенаторы в ужасе забормотали. Марк Антоний погиб в Египте почти год назад. Но стоял прямо перед ними, и его сандалии не касались пола.
Трое бросились к выходу, но дверь скрыла ледяная серая завеса. Изразцы покрылись тонким льдом, какой-то сенатор поскользнулся.
Остальные прижались к стенам купальни, моля богов, чтобы призрак их не заметил.
— Я пришел к вам из Аида с известиями о темных делах. Их скрывает от вас тот, кого вы называете Цезарем, — с удовлетворенной улыбкой заявил Марк Антоний. — Вы выслушаете меня. Ведь прежде я был человеком. Я принес вам новости об императоре.
— Августе?
— Именно.
Слов Антония оказалось достаточно, чтобы политики передумали бежать. И они смирились с досадной мелочью, что полководец явился из подземного мира. Теперь сенаторы наклонились вперед на своих скамьях и жадно внимали Марку Антонию.
— Говори, — поторопили они.
— Нужно заплатить небольшую цену. Ничего особенного для столь могущественных людей, как вы. Мне нужен некий предмет — камень синахит. Его надо похитить у одной женщины завтра вечером в Большом Цирке и уничтожить. Вы отдадите приказ верному человеку, который все выполнит.
— Это совсем просто, — вымолвил один сенатор. Антоний кивнул.
— Завтра состоятся игрища, и вы узнаете о предательстве императора. Он связался с колдунами, вопреки обычаям Рима. Египет не побежден. Клеопатра не умерла. Хотите, чтобы я рассказывал дальше?
Сенаторы дрожали в замерзшем зале. Бассейн для омовений полностью превратился в лед, а лысины мужчин покрывались тонким слоем инея. Но сейчас они и не думали уходить. Римом правили слухи. Так было всегда. А сплетня о предательстве Августа стоила многого.
— Продолжай, — подал голос самый старый.
— Каждый из вас должен дать мне каплю своей крови. Тогда я смогу говорить откровенно, — сообщил призрак, и они охотно протянули к нему руки.
Только и всего? Наконец-то, их посвятят в тайные сведения о силах, правящих столицей!
Антоний улыбнулся. В этих людях хранилась память Рима, и он забрал ее. Призрак впитал семь капель крови, пока с потолка мягко опускались хлопья снега.
Он рассказал им то, что знал. Затем они вместе составили план.
15
Неудача сводила Клеопатру с ума. Что ее остановило? Страх? Испуганное лицо дочери?
Сперва она подумала вернуться в дом Вергилия, но ей мешала мысль о Николае. Царица изрядно проголодалась и уже не доверяла себе. Днем она пряталась в погребе, но звуки города продолжали ее изводить.
Едва зашло солнце, она снова выбралась на улицу. Клеопатра с трудом заставляла себя не останавливаться возле дверных порталов, изваяний, храмов, где когда-то бывал Антоний. Она почти ощущала присутствие любимого. Но ведь он умер. Она видела погребальный костер с его телом.