5
— Царица жива! — перешептывались горожане. — Клеопатра воскресла из мертвых, чтобы убить императора!
Именно так говорилось в свитках. Во вновь опубликованном собрании пророчеств сообщалось, что падение Рима неминуемо. Узница восстала из своего заключения, а гнев Августа уничтожит все сущее.
— Вдовствовать не суждено тебе, — процитировал текст сидевший у костра на берегу Черного моря центурион. Один из молодых легионеров рассмеялся.
— Клеопатра — шлюха, которая легла в постель с нашим правителем после того, как ее муж покончил с собой, — заявил он. — Она хотела купить свободу для Египта. Августу тоже нравятся покоренные женщины, как и покойному Цезарю. Я был в Александрии и охранял царицу в ее личных покоях.
— И каким же образом? — фыркнул его приятель. — На коленях?
— Наоборот, она стояла на коленях, — хвастливо заявил первый.
Центурион раздраженно взглянул на подчиненных.
— Это — древние пророчества, данные богами. Имейте хоть каплю уважения. Слушайте: «Но ложе разделишь ты с воинственным львом, который людей пожирает. Будешь ты счастлива и в мире известна — та, кто в сердце своем одно бесстыдство имела».
— Ну и что? — протянул легионер, чувствуя, как ему становится не по себе.
— Клеопатра больше не смертная женщина, если вообще таковой была. Говорят, будто она ведьма и подчинила себе Марка Антония с помощью магии.
Присутствующие начертали в воздухе знак против колдовства. Антоний, бывший идол, кумир, предал их. Вероятно, они до сих пор хотели верить своему ныне умершему полководцу. Ну а император… Их бы не удивило, если бы Август, который трусливо сбегал с нескольких полей сражений, оказался лжецом. В истории Рима происходили и более странные события.
Центурион дочитал пророчество до конца.
— «И почести ей воздадут у гроба, который еще при жизни построил умелец искусный. Многие здесь соберутся твою кончину оплакать. Царь на могиле твоей притворно стенает, зная, что в царство мертвых тебя он отправил живую. Будешь души лишена ты, однако сосудом для чего-то бессмертного станешь. И гнев твой будет по-прежнему страшен. И царские падут города — так за обиды твои сотворишь ты отмщенье».
Он мрачно отложил свиток.
— В Александрии я был с Августом в мавзолее. Тела царицы там не оказалось, хотя за три дня до этого мы принесли Клеопатру на погребальный костер и приковали цепями. Мы решили, что труп похитили, но император побледнел как смерть. Пророчество гласит, что она жива, и Август пробудил ее гнев… Все верно.
— Там нет ничего такого, — прервал молодой солдат.
— «И царские падут города», — процитировал центурион. — Слышали про эпидемию в империи? Она повсюду, кроме Рима. Царица приберегла столицу напоследок.
Легионеры, протрезвев, уставились в костер.
— Возможно, в Риме случится кое-что похуже, — заметил легионер, который раньше охранял Клеопатру.
Оракулы найденных текстов подразумевали, что возвращение республики спасет Рим. По стране пошли пересуды. Вскоре посланники сенаторов отправились в дальние легионы. Римские политики просили войска Августа поддержать их. А слухи о злодеяниях императора уже распространились, проникая и в крупные порты, и в глухие селения.
Новые пророчества сивилл сделали свое дело.
Начала подниматься армия, состоявшая из легионов, когда-то преданных Антонию. В ее состав входили и те, кем командовали союзники сенаторов-отступников.
6
Август находился у себя в покоях. Он смотрел в окно и не мог отвести взгляда от странного сияния, остававшегося на темном горизонте. Небо испещряли следы падающих звезд. Душа императора наполнилась беспричинным ужасом. Он слишком долго не спал. Марк Агриппа держался особняком еще с времени битвы в Большом Цирке. Единственную компанию Августу составляла жрица.
Хризата применяла связывающие заклинания, которые могли послужить для удержания царицы в ее власти. Однако, как она объяснила, в данный момент надежнее всего хранить шкатулку под охраной стражи, в серебряной комнате императорского дворца.
Август доверял Хризате, хотя и не полностью. По коридору распространился густой дым. Жрица поцеловала императора. Волосы ее пахли горящим бальзамом и сырой землей, медом и корицей. Запах напоминал ему египетские гробницы.
Август убеждал себя, что они победили, но мучился от бессонницы. Он думал о Клеопатре, которая извивалась в ларце словно змея, и об Антонии, глаза которого пылали точно угли. Каждую ночь он безучастно таращился на расписной потолок и боялся. Чего? Наверное, золотисто-огненного шара, который появился в небе. Или грохота, который еще сотрясал Рим. Слуги говорили, будто это гром, но Август знал, что они ошибаются.